Смерть в вязаных носочках - Аманда Эшби Страница 31

Клео открыла было рот, но снова закрыла, внезапно приняв покаянный вид:

— Я даже не думала о нем с этой стороны. Понимаете, он из Холтон-парк. А большинство людей оттуда… ну… Трудно разорвать круг бедности. Наверное, я просто видела в нем исключительно плохие стороны. И теперь чувствую себя отвратительно.

— Мне совсем не хотелось загнать вас в чувство вины. Я только хотела поддержать мальчика, пока он здесь. Пусть чему-нибудь научится.

Клео проглотила комок в горле:

— Вы правы. Как… Как хорошо, что Мэриголд взяла вас на работу. Я поначалу сомневалась, но она приняла правильное решение. В зале уже стало куда приятнее — подушки, цветы.

— Мне хотелось, чтобы в приемной медицинского кабинета людям было удобно и спокойно. И подумала, почему бы не завести такие же порядки и в библиотеке.

— У вас это прекрасно получилось, — признала Клео.

Джинни покусала губы. Ей не хотелось заводить разговор об убийстве, особенно с Клео и Андреа, которые готовы были часами обсуждать какую-нибудь деталь. Но дальнейшие попытки проникнуть в хранилище оказались безуспешными, а Джей-Эм позвонила и сказала, что обыск в офисе пришлось отменить: Мелочь не нашла в Сети видео на тему «Как взломать замок». Не везло им сегодня.

Но попробовать стоит.

— Клео, вы здесь уже давно. Помните Софи Хадсон?

— Конечно. Прекрасная была девушка. Очень умная. А что?

— Я слышала, Луиза обвинила ее в уничтожении документов в хранилище. Мне просто интересно, знаете ли вы об этом что-нибудь.

На лице Клео не дрогнул ни один мускул.

— Нечего тут знать. Луиза с Софи вечно бодались из-за того, что счета не сходятся, и из-за бюджета. И Софи как минимум раз в месяц привозила документы в хранилище, но чтобы она их уничтожила… Нет. Я в это ни минуты не верила.

Мэриголд говорила то же самое.

— И никто не говорил, куда могли деться эти документы?

— Господи, понятия не имею. К тому же дело было темное. Но ничего. К нам вернулся Гарольд, который знать ничего не желает, кроме как стеречь хранилище. Так что, думаю, никто больше не станет покушаться на документы, — сказала Клео, и тут к стойке подошел посетитель. — Ну, я пойду. Сможете подготовить все к встрече книжного клуба?

Джинни с удовольствием предоставила Клео спорить о батальных сценах в исторических романах и ушла в угол у окна, где поставила полукругом удобные кресла и прикатила из кухни тележку с чайным подносом.

Она как раз заканчивала, когда, одной рукой разматывая огромный шарф, а в другой сжимая книгу, появилась Эсме. При виде блюда с печеньем, которое Джинни принесла для клуба, у нее округлились глаза.

— Смотри, Элс, у нас в клубе сегодня домашнее печенье! Возьмем парочку домой, съедим после ужина.

— Как хорошо. — Элси вертела в руках очки. — Какая красивая стрижка. Не похоже на работу Барбары.

— Я ходила к Керис Аллан. — Джинни понятия не имела, кто такая Барбара, но подозревала, что именно она ответственна за одинаковые стрижки под горшок, украшавшие головы обеих сестер.

Услышав имя Керис, Эсме резко шмыгнула носом:

— А, эта. Что ж, не отрицаю, что она мастер своего дела, но после того позора мы с Элси отказываемся к ней ходить. Из принципа.

— Из принципа, — эхом повторила Элси, хоть и как-то неубедительно. — Но стрижка и правда красивая.

— Нет, Элси, мы должны оставаться стойкими. Если мы предадим свои убеждения, что у нас останется? — сурово проговорила Эсме, после чего похлопала Джинни по руке. — Несколько месяцев назад, после смерти муженька, Керис Аллан отказалась платить по просроченному счету.

— Вы имеете в виду Тома?

— Его самого. Очень странный был человек. Хотел, чтобы его непристойные фотографии зашили ему в подплечники пиджака. Я один раз зашила, так он через три месяца явился снова, заставил меня вынуть старые и зашить другие.

— Что-что зашить? — Джинни подалась вперед, пытаясь следить за событиями. Ей это неплохо удавалось, пока дело не дошло до фотографий.

— Непристойные фотографии. Хотя это скорее видеозапись. Наверное, там все есть. Он держал их на такой маленькой штучке и заплатил Элси за то, чтобы она зашила эту штучку ему в пиджак. Я ей давно говорила, чтобы она не бралась за эту работу, потому что Том всегда тянул с оплатой. И не потому, что денег нет. Просто у богатых повадка такая.

Джинни пробрал озноб. От возбуждения или от страха — она не смогла определить. Было ясно: сестры говорят о флешке.

Той самой, которая наверняка укажет на убийцу Луизы.

— Вы не знаете, что случилось с пиджаком?

— Не знаем ли мы, что случилось с пиджаком? — Эсме фыркнула.

В библиотеке появились еще несколько участниц книжного клуба, сжимавшие в руках экземпляры «Неуютной фермы».

— Как не знать. Поэтому-то Керис и отказалась платить. Сказала — а где доказательства, что Элси выполнила заказ? Совершенно хамский ответ, потому что Керис сама решила похоронить мужа именно в этом пиджаке. По-моему, она специально так сделала.

Адреналиновая волна внезапно схлынула.

Керис не шутила, когда сказала, что Том Аллан унес свои тайны с собой в могилу.

Они похоронены вместе с ним, в пиджаке, под землей, на глубине шести футов.

У Джинни появилось ужасное предчувствие. Ее подруги ни капли не усомнятся в своем следующем шаге.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Джинни оказалась права. Разговор продолжался пять минут, и самым важным его пунктом было время встречи. Мелочь предлагала полночь, но Наседка заявила, что не в состоянии так долго не спать. В результате подруги договорились встретиться в половине десятого в тот же вечер.

Когда Джинни вылезла из машины, три вдовы, как и в ее прошлый визит на кладбище Литтл-Шоу, уже ждали ее. Мелочь, в ярко-оранжевом рабочем комбинезоне, зажала под мышкой три лопаты; на другой руке висели три ведра. Джей-Эм, в черных брюках и водолазке, почти сливалась с темнотой. Наседка сменила юбку с мелким набивным узором на подпоясанные ремнем вельветовые штаны, принадлежавшие, похоже, ее мужу.

Джинни забрала с заднего сиденья машины две лопаты и присоединилась к подругам.

— Я не решилась сказать Элисон, чем мы занимались. Полиция опять таскала ее на допрос, она совершенно измучена. И очень огорчится, если узнает, что Бернард у нас — подозреваемый номер один. — Наседка вцепилась в ручку гигантской корзины для пикника.

Джей-Эм вытащила из-за пояса фонарик.

— Еще больше она огорчится, если ей придется всю жизнь провести в тюрьме, и лишь потому, что отказывается принять правду об этом человеке, — парировала она, направляя конус света на невысокую, по пояс, кладбищенскую ограду.

— Ворота запирают каждый вечер, а после прокола в офисе Бернарда я не готова их взламывать, — призналась Мелочь. — К тому же тут не очень высоко.

Одна за другой они перелезли через ограду и ступили на кладбищенскую территорию. Луна скрылась за грядой облаков, но блуждающий конус света от фонарика Джей-Эм помогал подругам прокладывать путь среди запущенных могил.

— В каком-то смысле даже хорошо, что у города не хватает денег. Зато здесь нет камер наблюдения. — Джей-Эм перешагнула большой камень и направилась к новым участкам кладбища.

— Просто очень много мертвых тел, — сказала Мелочь, когда они добрались до оградки с одиноким деревянным крестом и холмиком земли, из которого торчало несколько искусственных букетов. Землю явно не подготовили к установке надгробия.

— Мы же все равно знаем, что такое жить с призраками. Я все еще думаю об Адаме каждый день. Мне кажется, мы носим наших мертвецов с собой, — напомнила Наседка, и Джинни покрылась гусиной кожей, но совсем не оттого, что тени веток лежали на расколотых надгробиях, как длинные пальцы.

Она никогда не смотрела на смерть с такой точки зрения и теперь не знала, что думать.