Шпионский крючок - Лен Дейтон Страница 3

Джим проводил меня до дверей приемной. Положив мне руку на плечо, он сказал:

— Конечно, не Брет это дело придумал. Просто я хотел дать тебе понять, в каком все держалось секрете. Но когда будешь говорить с остальными, помни, что они были закадычными друзьями Брета. Если бы кто-то один запустил руку в денежный ящик, Брет, конечно, прикрыл бы его. Пошевели мозгами, Берни. Подобные вещи, насколько мне известно, случаются довольно редко, но случаются. Таков уж этот мир.

Джим проводил меня до лифта и нажал кнопку вызова, как делают американцы, когда хотят убедиться, что вы на самом деле покидаете здание. Мы еще обязательно должны встретиться, сказал он, хорошенько посидеть за столом и вспомнить добрые старые времена, когда нам довелось жить бок о бок. Я ответил, что, да, мол, обязательно должны, поблагодарил его и попрощался, а лифта все не было.

Криво усмехнувшись, Джим еще раз нажал кнопку и, выпрямившись, застыл в этой позе.

— Берни, — внезапно бросил он и оглядел коридор, дабы убедиться, что мы тут одни.

— Да, Джим?

Он снова огляделся. Джим всегда очень осторожен, в чем заключается одна из причин его неизменного везения. Лишь одна.

— Эта история с Лондоном…

Он снова сделал паузу. На какое-то жуткое мгновение мне показалось, что Джим сейчас признается — это он прикарманил исчезнувшие деньги — и попросит, чтобы я во имя старой дружбы прикрыл его. Что-то в этом роде. Я оказываюсь в невероятно двусмысленном положении, и… при одной только мысли о таком повороте дела мой желудок свело спазмой. Но я зря волновался. Джим был не из тех, кто обращается к кому бы то ни было с просьбой.

— Я не появлюсь. Ты им так и скажи, в Лондоне. Они могут делать все, что угодно, но я не появлюсь. — Видно было, что он взволнован.

— О'кей, Джим, — заверил я его. — Я так и передам.

— Как бы мне хотелось снова увидеть Лондон. Я в самом деле скучаю по «Дыму»…[1] Ведь мы тогда неплохо проводили время, не правда ли, Берни?

— Да, так и было, — согласился я. Джим всегда хладнокровен как рыба, и меня не могло не удивить это его признание.

— Помнишь, как Фиона жарила рыбу, которую мы наловили? Она вылила масло на раскаленную сковородку и чуть не спалила кухню. Ты едва успел накрыть сковороду крышкой.

— Она говорила, что это было делом твоих рук.

Джим улыбнулся. Он казался искренне растроганным и сейчас был тем Джимом Приттименом, которого мне хотелось бы помнить.

— Никогда не видел, чтобы кто-нибудь реагировал так быстро. Впрочем, Фиона и сама могла справиться с чем угодно. — Он помолчал. — Пока не встретила тебя. Да, славные времена, Берни, приятно вспоминать.

— Так оно и есть, Джим.

Я подумал, что он размяк, и, должно быть, у меня появилось соответствующее выражение лица, потому что Джим сказал:

— Но я не собираюсь принимать участие ни в каких идиотских расследованиях. Они ищут козла отпущения. Ты уверен, что не станешь им?

Я промолчал. Джим произнес:

— Почему их выбор для связи со мной остановился именно на тебе?.. Если я не приеду, они тебя подвесят на гвоздик.

Это предостережение я пропустил мимо ушей.

— А не лучше было бы явиться и выложить им все, что ты знаешь? — спросил я.

На этот раз мои слова чуть было не вывели его из себя.

— Да я ничего не знаю, — возразил он, повышая голос. — Господи, Берни, можно ли быть настолько слепым? Департамент хочет окончательно свести счеты с тобой.

— Свести счеты со мной? Но из-за чего?

— Из-за того, что сделала твоя жена.

— Это нелогично.

— Месть никогда не бывает логичной. Пошевели мозгами. Так или иначе, но до тебя доберутся. Даже если ты уйдешь из департамента — как это сделал я, — они все равно будут сходить с ума. Сочтут это предательством. Они считают, что все мы должны ходить у них под ярмом и терпеть это до конца дней своих.

— Как в браке, — сказал я.

— До смерти, которая одна нас разлучит, — усмехнулся Джим, — точно. И они доберутся-таки до тебя. Припомнив твою жену. Или, может быть, отца. Вот увидишь.

Прибыла наконец кабина лифта, и я вошел в нее. Мне показалось, что он отправится вниз со мной. Знай, что Джим останется стоять на месте, я бы не оставил необъясненным намек на моего отца. Он поставил ногу между створками дверей и повернулся, чтобы нажать кнопку нижнего этажа. Времени уже не оставалось.

— На чай водителю можешь не давать, — бросил Джим, и сквозь щель задвигающейся двери я увидел его улыбку, — это противоречит политике компании. — Холодная улыбка Чеширского Кота была последним, что я запомнил. Она висела еще долго и маячила у меня перед глазами.

Когда я вышел из здания, оказалось, что улица уже сплошь занесена снегом, густые хлопья, кружась в воздухе, продолжали медленно опускаться на землю.

— Где ваш багаж? — спросил водитель. Выйдя из машины, он выплеснул остатки кофе в снег, и из маленького, с коричневой каймой кратера поднялся парок, как над Везувием. Необходимость в пятницу прокатиться в аэропорт явно не доставляла ему удовольствия, и не надо было быть психологом, чтобы догадаться об этом по его лицу.

— Это все, — ответил я.

— Вы путешествуете налегке, мистер. — Шофер открыл передо мной дверцу, и я оказался в машине. В салоне было тепло, и мне окончательно стало ясно — он только что приехал в гараж, предполагая, отчитавшись, отправиться домой. Так что сейчас настроение у него не из лучших.

Движение было небольшим даже по стандартам вашингтонского уик-энда. Пока мы ползли до аэропорта, я все время думал о Джиме. Мне показалось, он хотел скорее избавиться от меня. Ибо трудно предположить иные причины, по которым стоило выдумывать ту смешную историю относительно Брета Ранселера. Мысль, что Брет играл какую-то роль в финансовом мошенничестве, в которую втянуто и правительство, была столь чудовищна, что я даже не стал обдумывать ее. Хотя, может быть, и стоило бы.

Самолет был полупустым. В такой день этого и следовало ожидать, даже учитывая трогательную заботливость авиакомпании, предоставлявшей возможность завернуть в Манчестер. Полупустой салон первого класса позволял вытянуть ноги, а предложение стюардессы отдать должное бокалу шампанского я воспринял с таким энтузиазмом, что в конечном итоге она оставила мне всю бутылку.

Просматривая меню, я старался не думать о Джиме Приттимене. Они не должны были мне поручать жестко давить на него. Я без удовольствия воспринял неожиданный звонок от Моргана, помощника генерального директора по