Воспоминания убийцы - Юн Ина Страница 3

Отец Инука рано ушел из жизни, и чтобы оплатить собственное обучение, тот хватался подряд за всяческие подработки: начиная с чернорабочего, заканчивая охранником. И тогда Чису, которая посещала храм в его районе, стала заботиться об Инуке, словно о родном младшем брате. Заработанное путем репетиторства она внесла в качестве начального взноса за его обучение в университете. Значимые для него вещи, мечта стать полицейским – все это стало возможным благодаря Чису, чуткому человеку, проявившему к нему теплоту. Именно так считал Инук.

– Инук, я не сдамся.

– Знаю. Знаю, что ты ни за что не сдашься. Я тоже.

– Даже если, встретившись с преступником, мне придется перерыть все его воспоминания, я все равно ее найду. Правду о том дне.

Чону готовился ловить преступника, руководствуясь собственной теорией, которая три года назад заслужила хвалебные отзывы в научной среде и одновременно с этим волну критики со стороны специалистов по биоэтике. Чону разыскал в интернете фрагмент исследования, который собирался использовать, и показал Инуку:

Статья исследовательской группы профессора Хан Чону, опубликованная в журнале Science…

– Воспоминания возможно стереть, разорвав межнейронные связи посредством воздействия электрическим током.

Disconnect the synapses with electric shock and clear the memory [5].

– Воздействуя микротоком на лобную долю, возможно трансплантировать нейронный паттерн другого человека.

Send electricity to the brain, implant another person’s neuron pattern.

В ответ Инук покачал головой:

– Честно говоря, я в растерянности. Мало того что уже три года прошло со дня инцидента, так еще и хватает белых пятен. Во-первых, каким образом злоумышленник узнал код от входной двери?

Как и отметил Инук, на дверном замке не было обнаружено следов взлома или признаков повреждения. А это значило, что либо Чису сама открыла дверь, либо неизвестный открыл дверь, зная код.

– А если это кто-то, кого знала Чису…

– В таком случае сестра сама бы отворила дверь. Но в числе подозреваемых не было тех, с кем сестра могла быть знакома. Кроме того, преступник напал на тебя с тупым предметом. Но почему сестра выпала из окна? В подобных случаях полиция прибывает незамедлительно, и установить время совершения преступления ничего не стоит. Отсюда вопрос: зачем он сам себя подставил?

В тот день преступник украл драгоценности общей стоимостью двести миллионов вон. Кроме того, из сейфа исчезло пятьдесят миллионов вон наличными. По версии следствия, сейф был вскрыт при помощи отпечатка большого пальца Чону, который в тот момент валялся без сознания.

– Случайность ли это? Остались ведь следы борьбы.

– Не думаю, что характер преступника оставляет место случайностям. Не осталось ни единой зацепки, включая отпечатки, ни единого намека на личность подозреваемого; в итоге дело прикрыли.

– Верно.

– Чтобы попасть к тебе в квартиру, преступник должен был воспользоваться лифтом или пожарной лестницей. Но именно камера видеонаблюдения, установленная на пожарной лестнице, вышла из строя за месяц до произошедшего. Уф… Как было бы просто отыскать подозреваемого, работай та камера. А-а-а, чем дальше, тем сильнее эти мысли вгоняют меня в стресс! – Инук, кипя от возмущения, одним махом осушил стакан с сочжу вперемешку с пивом и продолжил: – Ну, хоть камеры в вестибюле работали, и то хлеб. Невозможно дойти до пожарного выхода, не пересекая при этом вестибюль. Но насколько отвратительно качество того видео и как много людей было заснято – вот в чем вопрос. Еще та задачка – обнаружить среди всех тех людей подозреваемого.

Хотя квартира Чону и находилась в элитном жилом комплексе, в силу давности его постройки система безопасности здесь оставляла желать лучшего. Подозреваемых в случившемся тогда можно было насчитать более ста человек. В число их попадали все, кого зафиксировали камеры в вестибюле в период совершения преступления, включая самих жильцов комплекса.

В тот день единственными посторонними, попавшими на камеру, стали три доставщика, мужчина с супругой, пришедший на день рождения собственного отца, и мама ребенка, который пришел поиграть к другу из детского сада.

На первых порах даже Чону фигурировал в качестве главного подозреваемого в убийстве жены, но его исключили из списка, как только Национальная служба судебно-медицинской экспертизы подтвердила, что в доме находился некто, кто нанес ему удар по голове тупым предметом. Тот факт, что рана была обнаружена у Чону на затылке, месте, куда нанести удар самостоятельно невозможно, в конце концов и стал основным доказательством присутствия постороннего в доме.

– Что до видео с тех камер. Я обратился в контору, которая может увеличить качество видео. Там сказали, что смогут раза в четыре улучшить изображение, применив ИИ, который без остановки наращивает собственную базу образов. Я собираюсь начать все по новой, как только повысят разрешение видео.

– Класс! Как только пришлют видео, перешли его и мне, пожалуйста.

– Приятель, что-то ты начал то и дело хвататься за бок. Рана в порядке?

– Ее зашили как надо, и она хорошо зарастает.

Восемь месяцев назад Инук заработал ножевое ранение в бок при поимке главаря группировки Санчхонпха, который пытался смыться с краденым. К счастью, рана не несла угрозу жизни, но, должно быть, ощущение, как пятнадцатисантиметровый нож вспарывает плоть, и теперь живо сидело у него внутри.

– Но, судя по всему, зажившая рана не означает точку в этой истории… Страх. Я до сих пор как наяву вижу тот момент, когда он втыкает нож мне в брюшину. Вчера моя тетя подошла с предложением почистить для меня яблоко, так я чуть не обделался. Не уверен, что с такими делами долго задержусь в полиции. Хотелось бы остаться в оперативной группе.

Свое первое продвижение Инук получил после поимки того главаря, и впереди его ждало звание инспектора. Но руководство, зная о том, что Инук заработал психологическую травму после ножевого ранения, советовало ему перевестись из отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями в какой-нибудь другой.

– Брат, раз уж мы заговорили…

– Да, давай, – со спокойствием в голосе ответил Чону, уже понимая, о чем пойдет речь.

– Я о стирании памяти. Что скажешь, если мы опробуем это на мне? Невозможно и дальше служить в полиции, трясясь от одного вида ножа. Я знаю весь этот сброд как свои пять пальцев. Понимаю, сильнее или слабее меня противник. Нападет или нет.

– Вот как…

– Это все, что ты скажешь?

– Но ведь сама по себе травма – это необязательно нечто негативное. Она как сигнал, который предостерегает тело от повторного попадания в аналогичную критическую ситуацию. По сути это то, что защищает человека.

– Но…