Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс Страница 27

— Не думаю, — возразил я. — Почему бы уже не пойти спать?

— Жаль, что ты собираешься там работать, — заявила она.

— Глупости, — вздохнул я, так как устал и у меня слипались глаза. — К тому же слишком поздно. Я уже ответил Виктору согласием.

Я вернулся в постель, оставив ее щелкать по экрану, увеличивая изображение то одной, то другой молодой привлекательной сотрудницы.

* * *

На следующее утро меня ожидал сюрприз: Чарли сидит рядом на краю кровати, в руках у нее тарелка с яичницей и тостами, а на тумбочке ожидает кружка кофе, над которой поднимается пар. Когда мне удалось принять вертикальное положение, она протянула сложенный лист бумаги. На нем она нарисовала карикатуру на себя, хмурую девушку со слезами, катящимися по щекам, и стрелкой, указывающей на слово ИДИОТКА.

Ниже было написано: ПРОСТИ.

— Я люблю тебя, — сказала Чарли. — И мне действительно стыдно за свое поведение. Эта работа действительно очень перспективная.

Мне сразу захотелось поцеловать ее.

— Почему же ты так странно относишься ко всему этому?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, мне не нравятся перемены.

— Но это перемены для меня, а не для тебя.

— Оставим это, ладно? — она отставила тарелку и скользнула в постель. — У нас есть еще пять минут.

Глава четырнадцатая

Вскоре после того, как Чарли отправилась на работу, я вышел из квартиры, до сих пор ощущая вкус ее губ. Ветровые стекла припаркованных машин были покрыты коркой льда. Женщина из квартиры на нижнем этаже усердно чистила свой автомобиль, держа скребок в руке, одетой в перчатку. В другой — обнаженной — она держала большую банку антиобледенителя.

— Будет снегопад, — сообщила она, взглянув на небо.

Я посмотрел на свои ноги: кеды были явно не по погоде. Надо бы вернуться и надеть ботинки. Но опять подниматься на четвертый этаж было лениво, и я решил рискнуть.

В последние несколько дней глаза меня беспокоили: опять ощущались сухость и жжение, поэтому я направился в оптику в Брикстоне, чтобы купить капли. Поплавки в глазах появлялись и исчезали, и каждый раз было страшно, что они совсем вернутся. Вероятно, это были последствия операции. Впрочем, если не считать этого, настроение было на высоте.

Мне очень хотелось сделать Чарли подарок, и поэтому я провел час или около того в магазинах и на рынке Брикстона. Она преподнесла мне уже много подарков, я же до сих пор ограничился парой книг: томик лирических стихов и эротический роман. Мы читали их друг другу в постели, а еще я подарил ей симпатичную плюшевую собаку, которую она назвала Кости.

Было очень непросто подобрать правильный подарок. Наконец, в одном антикварном магазине я отыскал красивый серебряный медальон. Он оказался довольно дорогим, зато наверняка должен был ей понравиться. Вместе с ним был куплен шелковый шарф, в который я решил завернуть украшение.

После этого я отправился на метро до «Оксфорд-Сёркас». Для офиса нужно было подобрать новую одежду. Не стоило появляться в первый же день в старом джемпере и линялых джинсах. Там все модно и стильно одеты, и было бы правильно вписаться в этот круг. Правда, при этом надо и не перестараться в попытке подражать хипстерам.

В голове вертелись мысли о предстоящих покупках и о работе, о том, как пройдет первый день, но выйдя из метро на улицу, я просто ахнул и позабыл о своих тревогах.

Падал снег. Его хлопья были как большие белые мотыльки, кружившиеся над тротуаром, к которому стремились припасть, но лишь для того, чтобы их растоптало множество ног. Это было прекрасно, как сцена из рождественского фильма, и я знал, что в большинстве других, менее суматошных мест столицы снег таки укроет землю. Дети будут скрещивать пальцы в надежде на свободный от школы день. Поезда и автобусы отменят. По всей Британии начнется обычный хаос — так бывает всякий раз, когда начинается сильный снегопад. Мы, англичане, постоянно стонем и жалуемся на зиму, но все же мы очень любим снег.

Ноги сами привели в «Топ-Шоп», где мы с Чарли были в наш первый вечер. Казалось, это было так давно, хотя прошло всего четыре недели…

Четыре недели! Наши отношения стали очень серьезными и очень быстро. Я был глубоко и по-настоящему влюблен, и это не было обычной страстью или мимолетным увлечением. Будущее уже не представлялась без нее. И ее утреннее заявление — «Мне не нравятся перемены» — заставляло верить, что она чувствовала то же, что и я. Конечно же, я нравился ей не меньше, чем она мне, и это давало чувство надежности и счастья.

Возможно, для большинства людей развитие наших отношений показалось бы слишком быстрым. Но мне на это было наплевать. Мы чувствовали то, что чувствовали, и при этом не собирались сбегать от мира или даже съезжаться. Но все же хотелось бы знать, не захочет ли она провести со мной отпуск где-нибудь в теплых краях. Еще были планы съездить на могилу моих родителей в Истбурне. Или это будет для нее слишком болезненно? Я задавался вопросом, захочет ли она сделать то же самое в отношении своих умерших родителей. Такое совпадение, то, что мы оба были сиротами — хоть это слово и было ненавистным, — заставляло думать о существовании прочного фундамента наших отношений. Вот даже фамилии у нас были схожи. Нет, мы определенно должны быть вместе.

И Чарли тоже все время нашептывала мне это. «Знаешь греческий миф, — спросила она как-то, — про то, как Зевс разрубил людей на две части, и с тех пор мы блуждаем по земле в поисках утраченной половины? Но мы счастливые, Эндрю. Мы нашли друг друга и стали единым целым».

Как и многие пары, мы мифологизировали начало наших отношений. Если бы я не уронил ту монету. Если бы нам не пришлось так долго ждать на станции метро. А потом Чарли потеряла телефон и не могла связаться со мной. И что, если бы я встретил кого-то еще за тот короткий период? Мы преодолели столько препятствий, чтобы быть вместе, и теперь могли смеяться в жестокое лицо Судьбы!

Эти мысли крутились у меня в голове во время шопинга в магазинах Оксфорд- и Риджент-стрит. К тому времени, когда я закончил, крыши побелели от снега, а тротуары стали скользкими и мокрыми. Казалось, многие горожане специально пораньше уходят с работы, стремясь вернуться домой прежде, чем