Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек Страница 27

Дизель скривился, увидев пятьдесят серых толстенных папок, обращенных к нему аккуратно подписанными корешками. Для него они являлись воплощенными символами невыносимой скуки. Неужели кто-то может зарабатывать себе на жизнь, делая дырки и подшивая бумаги? Очевидно, с этим человеком что-то не так. Сам он и двадцати секунд не смог бы пробыть здесь, внизу, в качестве администратора.

Дизель вытащил из заднего кармана брюк список с именами членов «Клуба радиослушателей», которые выиграли посещение сегодняшней программы:

Мартин Кубичек

Сандра Марвински

Синди и Майк Петерайт

Манфред Штук

Теодор Вильденау

Было две папки на букву К и три с буквой М, из которых Дизель вытащил первую. Спустя несколько мгновений его подозрения подтвердились. И с буквой П он быстро управился. Лишь с литерой Ш удача ему изменила. Сначала он совсем не нашел в списках фамилии Штук. Берлинская радиостанция «101 и 5», в отличие от остальных радиостанций города, довольно поздно приступила к созданию «Клуба радиослушателей» и поэтому имела в своей базе данных лишь около семидесяти тысяч зарегистрированных членов. Потому и размещалась вся картотека до сих пор в одном-единственном сейфовом шкафу. Однако Дизелю не удалось обнаружить водителя UPS ни в одной из четырех папок на букву Ш. Наконец он заметил, что два листка бумаги склеились. Но его радость от этого открытия тотчас же испарилась, когда он прочитал лист формата A4 с основными анкетными данными — от места жительства, возраста, телефонного номера, музыкальных пристрастий, даты рождения, адреса электронной почты до времени вступления в клуб победителей.

«Черт! — подумал Дизель, проверяя данные Манфреда Штука. — Все нормально. Неужели я все же ошибся?»

Четвертое имя, Теодор Вильденау, тоже было удачей. Один лишь служащий UPS Штук не вписывался в общий ряд.

Дизель прислонился спиной к открытому шкафу и достал из заднего кармана штанов мятую пачку жевательной резинки. Он не курил уже четыре месяца и пользовался жевательной резинкой с корицей, чтобы отвыкнуть.

«Думай! Думай же хорошенько!»

Когда террорист впервые упомянул имя своей подруги, он вспомнил об одном разговоре, который у него состоялся несколько месяцев назад в кофейне «Старбакс» у Потсдамер Платц. Его собеседником был парень, который выглядел так, словно неделю спал, не вылезая из своих шмоток. Этот человек ковырялся вилкой для торта в своем кофе, за все время разговора ни разу не сделал ни единого глотка, но вместо этого поведал совершенно запутанную историю. О некой Леони.

Как же его звали?

Дизель, следуя своей спонтанной мысли, еще раз вытащил папку с буквой М, как вдруг позади него кто-то кашлянул. Он так резко вздрогнул, что проглотил жевательную резинку. Не зная, чего ожидать, он медленно повернулся к двери. Затем попытался поймать взгляд одного из мужчин, направивших на него свои автоматы: Это ему не удалось. Все три сотрудника спецназа были в защитных шлемах.

— Хочешь сегодня немножко умереть? — спросил его предводитель группы, сделав шаг навстречу. Его голос показался Дизелю знакомым. — Ты должен быть наверху и заниматься передачей. Что ты делаешь здесь, внизу?

— У меня есть одно предположение.

— Ты о чем?

— «М». — Дизель кивнул головой в сторону шкафа с папками.

— «М». И что дальше? — спросил Гетц. По его незаметному знаку один из спецназовцев оттолкнул Дизеля в сторону и вытащил папку с соответствующей буквой.

— «М», значит Май. Я проверил имена заложников и кое на что наткнулся.

Гетц с недоверием оглядел его.

— Я слушаю.

— Ира же говорила, что террорист мог знать кого-нибудь с радиостанции. Поэтому он и замаскировался.

— И что? — Гетц нетерпеливо подался к нему.

— Мне кажется, что этот кто-то — я.

Глава 29

Тонкая картонная папка пахла лосьоном после бритья, который использовал Гетц. Долю секунды Ира спрашивала себя, не потому ли она так долго держит в руках акт вскрытия, в очередной раз разговаривая с «радиоубийцей», — частные телеканалы уже наделили террориста этим именем. Все прервали свои обычные программы для специальной передачи. На круглосуточном канале новостей на экране красовался крупными буквами слоган «Дьявольская игра на радио». В бегущей строке у нижнего края экрана постоянно повторялся пароль: «Пожалуйста, по телефону всегда отвечайте: «Я слушаю «101 и 5», а теперь отпусти заложника»». Снова и снова появлялось фото Леони.

— Вы думаете, ваша невеста хотела бы всего этого? — Ира открыла акт о вскрытии и разгладила загнувшийся уголок на первой странице.

— Хочет.

— Простите?

— Вы сказали «хотела бы всего этого», — пояснил Ян, — а правильно должно звучать: «Вы думаете, Леони хочет этого?» Ведь она не умерла. Так что, пожалуйста, не говорите о ней в прошедшем времени.

Ира кивнула, сделала пометку в «списке ошибок», а потом сказала:

— Извините. Итак, вы думаете, что она согласна с тем, что здесь происходит?

Тишина. Пауза затянулась на мгновение, и Ира почти видела, как Ян в студии задумался. Как будто до сих пор он еще совсем об этом не думал.

— Нет, — сказал он наконец. — Я так не думаю.

— А как она будет на это реагировать, когда все останется позади?

— Пока она вообще реагирует, мне все равно. Ведь это означало бы, что я наконец узнаю, что с ней случилось.

Ира перевернула страницу. Достала фотографию машины после аварии.

— Позвольте мне быть с вами откровенной, Ян. Я боюсь, что так или иначе, но вы больше не получите Леони обратно. Либо она не сможет явиться к вам, поскольку вы ошибаетесь…

— Я не ошибаюсь.

— …либо она не захочет к вам прийти, поскольку возненавидит вас за то, что вы здесь сегодня учинили. Вам не достигнуть своей цели. Почему бы вам не остановиться, пока не стало еще хуже? Прежде, чем умрет еще больше людей?

Говоря, Ира переставала видеть окружающее. Переговорный пункт в офисе Дизеля, Херцберг у своего компьютера, Игорь, который как раз в сотый раз проверял, записывается ли разговор на жесткий диск. Она подавляла становившуюся все сильнее жажду. Чтобы утолить ее, ей требовалось что-то покрепче, чем кофе, который стоял в стаканчике перед ней, постепенно остывая. Она подавила даже жгучие мысли о Китти и о том смертельном страхе, который наверняка сейчас испытывает ее дочь. Вместо этого она сосредоточилась на том единственном человеке, от которого сегодня зависело все. Жизнь и смерть. Будущее и прошлое. Ира