Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 26

Тем временем в Следственный комитет попросили явиться оперативников, работающих по делу Ворониной; по факту кто только не занимался этим делом последнее время, но материалы были отписаны Муфаеву и Юкову, поэтому поехали вдвоем.

– Воронин нажаловался, – уверенно сказал Муфаев, поднимаясь на второй этаж, в следствие. – К бабке не ходи.

– Может, просто отчитаться. Вон сколько времени прошло, дело возбуждено, а толку нет.

– Говорю тебе, этот черт заяву накатал. Им же делать нечего, в камерах.

Юков ничего не сказал; его так утомила свалка, что ничего не хотелось докладывать: просто сказать о нулевом результате, выслушать наставления и упреки в бездействии, после чего поспать и наутро отправиться к чайкам, менять Симона. Последний был так поражен масштабами поиска и колоритом копателей, что добровольно вызвался быть на подхвате хоть сутки; на его долю уже выпал радостно-тревожный момент, когда сразу по прибытии Симонова на свалку волонтер раскопал нечто похожее на искомый пакет; однако тот был разодранный, и отсутствие расчлененки обнаружилось сразу.

Поздоровавшись с находившимися в кабинете, Юков вопросительно посмотрел на Эллинова: мол, какова цель визита? Муфаев же безразлично уставился в стену.

– Как дела на мусорном полигоне? – помолчав, спросил Эллинов.

– Копают, – лаконично ответил Юков.

– Много перекопали?

– Четверть.

Снова помолчали.

– Можете сворачиваться, – устало проговорил сидящий за столом Шитиков. – Ваш Воронин наврал про свалку.

Муфаев повернулся к нему всем корпусом и вытаращил и без того выпученные глаза:

– Что значит – наврал?

– Сбрехал, – перефразировал прокурор-криминалист. – Сочинил, измыслил, выдумал. Никого он не расчленял, никаких пакетов не отвозил.

– А зачем тогда?.. – не договорил Юков.

– Побоялся, что вы его бить начнете. А у него пионефроз, почки гнилые, и с шеей проблемы. Один удар, и… Поэтому решил, что вы в мусорке пороетесь, пороетесь, не найдете доказательств и отвяжетесь, а он пока адвоката позовет нормального. И его выпустят.

Юков потерял дар речи.

– Он что, совсем идиот? – еле вымолвил он. – Кто с такими вещами играется?

– «Нету тела – нету дела», слышал? Вот и он слышал. Ну и идиот немного, конечно.

– А мы по этой вони ходили?!

Шитиков развел руками. Во время их с Ворониным разговора присутствовал адвокат, который был очень вежлив и спокоен; он предоставил результаты биллинга по телефону своего подзащитного, а также список свидетелей на два листа, могущих подтвердить передвижения Петра за период исчезновения его жены, и даже предложил перекинуть файл с камер видеонаблюдения, доказывающих, что в указанный период Петр был очень далеко. Пока Шитиков знакомился с бумагами, обеспечивавшими бывшему подозреваемому стопроцентное алиби, Петр рассказал о своих заболеваниях, а также о склонности Марии Ворониной к бродяжничеству.

Разумеется, все это ни в коей мере не отменяло, что Петр мог, говоря по-русски, заказать убийство своей жены; или пересечься с ней где-то на полчаса и убить там, после чего снова отправиться обеспечивать себе алиби; травить супругу ядом, который подействует, когда муж будет далеко; подрезать тормозные шланги в ее машине в расчете, что Мария влетит в реку на повороте, если найдет такой поворот, пролегающий над речкой и не огороженный мостом, – вариантов наблюдалась масса, но ни один не был подкреплен доказательствами. Да и Петр не произвел на опытного прокурора-криминалиста впечатления преступника: обычный мужик, поддерживающий иллюзию брака ради окружающих; не слишком нормально, но совсем не криминал.

– Надеюсь, по отбытии срока административного наказания к господину Воронину вопросов, схожих с ранее задаваемыми, не возникнет? – осведомился адвокат.

Шитиков уклончиво ответил, что все находится в компетенции органов следствия, которые он не подменяет, но было и так ясно, что ответ положительный.

Вызвав такси, Лайковая ехала в нем, всю дорогу сжимая и царапая свою сумочку так, что под конец у нее повредилось лаковое покрытие. Не замечая этого, она примчалась в СНТ «Малиновки» меньше чем за полчаса; она выскочила из такси и начала тарабанить в калитку. Когда удивленная Инга Давыдовна открыла, сватья набросилась на нее, схватила за лацканы модного пиджака и стала трясти.

– Твой сын!!! – кричала Лика Леонидовна. – Ты врала мне!!! Я убью его!

– Лика, остановись! – Воронина-старшая даже не сопротивлялась, однако Лайковая почувствовала, как ее запястья обхватывают чьи-то руки, а саму ее оттесняют от Инги со словами:

– Простите, вынужден вмешаться.

– Лика, послушай адвоката! – торопливо выкрикнула Инга Давыдовна, предусмотрительно отступая в сторону. – Он только что из полиции!.. Скажите ей о деле, это мать моей невестки!

– Очень приятно, моя фамилия Самельный, – представился мужчина, которого Лика Леонидовна заметила только сейчас. – Я адвокат Петра Воронина. Простите, что пришлось применить к вам силу.

– Адвокат?! Адвокат этого монстра, убийцы?!

– Петр Владимирович ни в чем не виновен. Не знаю, как насчет монстра, – немного плоско пошутил Самельный, чтобы разрядить обстановку, – но он точно не убийца. Вы можете прямо сейчас позвонить следователю либо в уголовный розыск, вам подтвердят, что Воронина по отбытии административного наказания незамедлительно освободят без каких-либо претензий.

– А свалка?! Где ищут расчлененное тело моей дочери?!

– Раскопки на свалке сегодня завершены, поскольку там ничего не было и быть не могло.

Лайковая тяжело дышала, переводя взгляд с адвоката на Ингу Давыдовну, оценивающую, какой ущерб сватья нанесла пиджаку.

– Это правда?!

– Конечно, правда, – раздраженно ответила Воронина-старшая. – Я сразу сказала, что мой сын ни при чем. Иди теперь, объясняй девчонкам свое поведение. – И она кивнула на крыльцо дома, где, остолбенев, стояли две их внучки и смотрели на родственницу во все глаза. Из Лики Леонидовны словно выпустили воздух.

– Извините… – прошептала она.

– Бывает, – бросила Инга Давыдовна, шагнула к сватье и протянула ей руку: – Идем в дом. Галя, Полина, отомрите, мы сейчас обо всем вам расскажем…

Поиски Марии Ворониной возобновились с новой силой.

Как было установлено ранее, последний раз автомобиль пропавшей «засветился» перед камерами на мосту через речку Синушку; дальше камеры были установлены только после развилки около поселка Лесного, а это больше сорока километров дороги, съездов с которой – не счесть. Маленькие населенные пункты области не были укомплектованы камерами видеонаблюдения в таком количестве, чтобы не пропустить ни одного автомобиля. Ориентировки, разумеется, поступили в каждый территориальный пункт полиции, а оттуда уже были переданы егерям, лесникам, обходчикам, агрономам – в общем, всем, кто имел более-менее разъездной характер работы и мог увидеть автомобиль там, где большинство граждан просто не появляются. Было предложено запустить дрон и осмотреть окрестности, но идея заглохла даже не из-за большой площади поиска, а потому, что дронами полиция Рябиновска оснащена пока не была.