Тайна серебряного креста - Марина Серова Страница 24

– И что с ним? – спросила я, чувствуя, как кусочки пазла начинают сходиться. – Он жив? Этот Сергей Любимов?

Андрей горько усмехнулся без тени веселья.

– Нет. Его «справедливость» его и сгубила. Я слышал, они устроили разборку с конкурентами где-то в промзоне на окраине. Перестрелка. Грязная, жестокая. Его завалили. Как собаку. И многих его подручных. Операция была громкая, в новостях мелькала. Многих посадили. Сеть, казалось, разгромили. Но… – Он сделал значительную паузу, его взгляд стал тяжелым. – Но не всех. Видимо, остались осколки. Последователи. Крысы, которые разбежались, но не забыли старых методов, связей и, главное, не забыли про свои старые незавершенные дела. Про те лакомые куски, которые так и не удалось проглотить до конца. Вроде той самой земли под монастырем. Они за нее боролись годами, пролили кровь. Для них это больше, чем просто участок, – это символ, вопрос власти и денег. А теперь… – Он посмотрел на меня с нескрываемым страхом и виной. – Теперь ты полезла в самое пекло. Влезла в их давнюю грязную историю с этой землей. Ты копаешь. Ты знаешь слишком много о том, что они считают своим. Ты для них – угроза их спокойствию, их планам, самой их возможности оставаться в тени. И они тебя устранят. Как устраняли всех, кто становился на их пути раньше. Ты же понимаешь?

– Почему ты не мог рассказать мне это все раньше? – проигнорировав его вопрос, прямо спросила я.

– Я не сказал тебе всего раньше… потому что боялся. Боялся, что тебя втянет в эту мясорубку. Боялся, что, если я что-то скажу, они узнают и про меня. Я не герой, Таня. У меня своя жизнь, работа… Тогда… когда отец спас бабушку… никто Любимова не то что не посадил, даже не задержал. И я помню ощущение постоянного напряжения – с год мы жили в страхе. Уже потом, когда я постарше стал, отец рассказал – ему угрожали. Серьезно. Только он у меня не промах, выдюжил и семью смог защитить. Но все равно… Я хотел оградить тебя. Но… видишь, не вышло. Теперь ты в центре бури. И я… – Он опустил глаза. – …я чувствую себя виноватым. Может, если бы я рассказал сразу, ты была бы осторожнее. Прости.

Я смотрела на него. Его страх был искренним. Раскаяние – тоже. Он действительно хотел меня уберечь. Но теперь было поздно.

– Не извиняйся, – сказала я. – Ты пытался помочь как мог. Теперь… теперь я знаю врага в лицо. Вернее, знаю, что враг есть. И он реален. Не призрак. Осколки банды «Серафима». Значит, их можно найти. И остановить.

– Остановить? – Андрей скептически поднял бровь. – Таня, это профессионалы! У них ресурсы, связи! А у тебя – пистолет и… кости для гадания! – Он махнул рукой в сторону моей сумочки, где лежал мешочек с костями. – Брось это! Поезжай куда-нибудь. Пережди. Дай полиции работать.

– Полиция официально считает Алису самоубийцей, – напомнила ему я. – Кирьянов помогает втихаря, но его руки связаны. Нет. Я должна двигаться. У меня есть зацепки. – Я вспомнила Станислава Борисова, который оставался последним в списке свидетелей.

Андрей понял, что не переубедит меня. Он тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились под грузом беспомощности.

– Ладно. Твой выбор. Но обещай мне одно, – он поднял голову, и его взгляд стал необычайно серьезным, почти жестким. – Будь чертовски осторожна. Не ходи одна в темные переулки. Проверяй машины, прежде чем сесть. Меняй маршруты. Каждый раз. И… – он наклонился чуть ближе, понизив голос, – держи меня в курсе. Каждый день. Хотя бы эсэмэс. Чтобы я знал, что ты жива. Договорились?

Его глаза, обычно легкомысленные или усталые, сейчас были полны искренней тревоги и чего-то еще – глубокой ответственности. Он не просто говорил формальности; он вкладывал в эти слова всю свою заботу и страх за меня.

– Договорились, – ответила я, встречая его взгляд прямо и открыто. Мой кивок был твердым, обещание – нерушимым. В его взгляде не было намека на былые флирт или недоговоренности, только чистая мужская солидарность и беспокойство. «Он хороший друг, – промелькнула мысль. Запуганный, не герой, но друг, который сейчас здесь, несмотря на свой страх». – Спасибо, Андрей. За правду. И за… заботу.

Мы расплатились и вышли на улицу. Свежий ветер с реки ударил в лицо, контрастируя с духотой тревожных разговоров. Андрей настаивал проводить меня домой, но я снова отказалась, ссылаясь на неотложные дела.

– Позвони, как только доберешься, – бросил он мне вдогонку, стоя на тротуаре, руки глубоко в карманах, фигура напряженная. Его взгляд провожал меня, пока я садилась в вызванное такси.

Я села в такси, тщательно проверив салон, и помахала Андрею рукой в знак прощания. По дороге домой неотрывно смотрела в зеркало заднего вида, выискивая подозрительные машины. Казалось, нет. Но уверенности не было. Никогда.

Пока я ехала в такси, меня настигло непреодолимое желание. Не просто кофе, а правильного кофе. И к нему – чего-то воздушного, слоеного, с хрустом и желательно шоколадом. Адреналин после разговора требовал подпитки, а душа – крошечного глотка нормальности. «Ну вот, – подумала я с горьковатой самоиронией, – после разговоров об убийцах и криминальных авторитетах захотелось почувствовать себя… парижанкой? Или хотя бы просто человеком, который может позволить себе минутную слабость в виде идеального круассана».

И тут я вспомнила. Рядом с моим домом, буквально за углом, была та самая пекарня. Небольшая, семейная, с витриной, от которой слюнки текли. Они делали те самые круассаны – золотистые, с десятками слоев, с прослойкой темного, почти горького шоколада, тающего на языке. «Праведный путь иногда требует кофеина и углеводов», – оправдала я свое желание перед внутренним строгим голосом. Надо же, иногда мы забываем о таких простых мелочах, которые так легко могут поднять настроение.

Выйдя из такси, я свернула с пути домой и направилась к знакомой вывеске. Андрей сказал: «Меняй маршруты». Вот, пожалуйста. Запах свежей выпечки, ванили и жареного масла встретил меня, как объятия старого друга, едва я переступила порог. Атмосфера внутри была теплой и умиротворяющей: тихое жужжание кофемашины, шелест бумажных пакетов, довольные лица пары посетителей. Такой контраст с холодом угроз и тенью Серафима, что висела надо мной. Я заказала большой пакет круассанов с шоколадом с собой. Я наблюдала, как продавец аккуратно укладывает мои круассаны в бумажный пакет. Идеальные. «Вот оно, мгновенное счастье простых вещей», – подумала