Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 - Роберт Уилсон Страница 235

Хлопнула дверь. Он уставился в тарелку. Ни крошки не протиснулось бы через ком, стоявший в горле. Фалькон соскреб тунца в ведро, посмотрел на коричневое пятно на тарелке и швырнул ее о стену.

30

Среда, 31 июля 2002 года

Проснувшись после сиесты, Фалькон чувствовал себя на удивление отдохнувшим, только казалось, что в голове что-то вывернулось наизнанку и застыло, причиняя неудобство. В сознании медленно, как речной туман, проплывали недавние события. Все это было так ужасно, что внутри легко забурлило истерическое веселье. Фалькон сидел на краю кровати и тряс головой, посмеиваясь. Вдруг у него родилась идея, которая бросила его под душ и там оформилась, проясняя сознание.

Он поехал в район Сан-Бернардо, постукивая по рулю от нетерпения и думая, что между ним и Консуэло ничего не кончено. Она так просто не ускользнет. Пока еще можно поговорить, разубедить. Поднимаясь к Карлосу Васкесу, Фалькон поймал свое отражение в зеркале лифта: в лице читалась безумная решимость.

— Я хочу поговорить с русскими, — сказал Фалькон, входя в кабинет Васкеса. — Как вы думаете, сможете это устроить?

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Вряд ли им есть что сказать вам, старшему инспектору отдела по расследованию убийств.

— Можете пригласить их сюда, скажем, по делам стройки, а я мог бы прийти на встречу.

— Это невозможно.

— Уговорите их, сеньор Васкес.

— «Вега Конструксьонс» больше не принимает участия в этом строительстве. У них нет причин со мной встречаться, — сказал Васкес. — Они продали здания.

— Продали?

— Они владельцы, имели право.

— Вам не кажется, сеньор Васкес, что с учетом их запутанной связи с вашим покойным клиентом было бы разумно поставить нас в известность?

— Мне было велено не сообщать никому.

— И вы считаете, что мы не заслуживали весточки?

— В обычных обстоятельствах я бы вам сказал, — ответил Васкес, сжав руки так, что побелели костяшки.

— А что такого необычного в данных обстоятельствах?

Васкес открыл ящик стола и достал конверт.

— На Рождество я купил детям собаку. Щенка. Они поехали отдыхать на побережье и взяли его с собой, — сказал Васкес. — В конце прошлой недели дети позвонили сказать, что собака пропала. Они плакали. В понедельник утром я получил посылку из Марбельи, там была собачья лапа и этот конверт.

Фалькон вытряхнул содержимое: фотография счастливой семьи Васкеса на пляже. На обороте написано: «Они следующие».

— Что скажете, инспектор?

Фалькон вернулся в управление. Он вспомнил, что с воскресенья угроз от русских не поступало, и теперь знал почему. Они закончили то, что собирались сделать. Отмежевались от строительства Веги, а расследование его дела теперь официально закрыто. И самое большое их преступление — убийство любимца детей.

Рамирес и Феррера молча сидели в кабинете.

— В чем дело? — спросил Фалькон. — Разве вы не должны быть в лаборатории с Фелипе и Хорхе?

— У них приказ работать за закрытыми дверями и обсуждать результаты только с комиссаром Элвирой, — ответил Рамирес.

— Анализ волосков на лезвии бритвы готов?

— Им нельзя ничего нам сообщать.

— А что с поджигателями?

— Пока у нас, — сказал Рамирес. — Не знаем, надолго ли. Пока тебя не было, я позвонил Элвире спросить, не стоит ли взять с них письменные показания. Он сказал: ничего не делать. В этом я большой мастер. Так что мы сидим и ничего не делаем.

— Звонки были?

— Лобо хочет тебя видеть, Алисия Агуадо хочет знать, не сможешь ли ты вечером отвезти ее в тюрьму.

— Значит, еще не все кончено, Хосе Луис.

Фалькон позвонил Алисии Агуадо и договорился забрать ее, после этого поднялся в приемную Лобо. Лобо не заставил себя ждать, на сей раз он был спокоен. Они сели, глядя друг на друга, словно между ними лежал план роковой битвы, в которой погибли тысячи человек.

— Вы с вашими сотрудниками провели превосходную оперативно-розыскную работу, — сказал Лобо, и Фалькон счел лесть скверным знаком.

— Думаете? — спросил он. — По мне, так это превосходный перечень провалов. Убийцы Рафаэля Веги нет, а все окрестности усеяны трупами.

— Вы выявили крупную группу педофилов.

— Не думаю. Игнасио Ортега все расследование был на шаг впереди, и доказательство тому — у меня ничего на него нет, кроме кондиционеров, установленных им в поместье. А покойный Монтес то и дело подставлял мне подножки, — сказал Фалькон. — Теперь Ортега смеется мне в лицо, русские где-то далеко, на свободе, продолжают поставлять детей и взрослых для чьих-то сексуальных утех.

— С Ортегой все кончено. Он засветился. Никто теперь и близко к нему не подойдет.

— Браво! Вам так кажется? — с иронией в голосе спросил Фалькон. — Он до сих пор живет в своем уютном доме, у него прибыльное дело. Притихнет на несколько лет, но потом в силу своих природных наклонностей вернется к прежнему занятию. Тяга такого человека к осквернению невинности сильнее тяги серийного убийцы к удовольствию почувствовать, как еще одна жертва бьется, агонизируя, в его руках. И не мне вам говорить, комиссар, что Игнасио Ортега — лишь одна тонкая ниточка, которую нам удалось на время перерезать. Главное чудовище, русская мафия, все еще здесь, раскидывает свои щупальца по всей Европе. Что бы ни говорили на публику о превосходных результатах расследования, это один из самых серьезных наших провалов. И провал этот устроило руководство, которое должно вроде бы нас поддерживать.

— Могу сообщить еще об одном успехе — жену Монтеса поймали, когда она забирала на складе коробку, в которой лежало сто восемьдесят тысяч евро, — не заметив последней фразы Фалькона, сказал Лобо. — И по итогам проведенных допросов на данный момент мы пришли к убеждению, что Монтес действовал в одиночку.

— Еще раз браво, — сказал Фалькон. — А что вы скажете потрясенным жителям Альмонастер-ла-Реаль про трупы мальчика и девочки, найденные в поместье? Что будет с четверкой с кассеты? Что будет с другими детьми…

— Фелипе и Хорхе дадут полный отчет о своих находках, — размеренно произнес Лобо. — И он станет вместе с вашими частью дела, которое представит мне комиссар Элвира. Мы уже проводим в управлении внутреннее расследование. Имена всех мужчин на пленке известны. Все документально оформлено.

— И будет зачитано в андалузском парламенте?

Молчание.

— И все эти люди предстанут перед судом?

— Причина, по которой мы еще живем в организованном обществе, а не в хаосе анархии, заключается в том,