Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 - Дэн Браун Страница 207

– Отпусти меня, ублюдок!

Ее голос был хриплым и яростным, словно в нем смешивались последние остатки силы, желание сбежать и отчаяние. Она дернула руками, но металлические наручники, прикованные к кровати, издали резкий звон, как предупреждение, что все попытки тщетны.

Йен не отреагировал на ее слова сразу. Он только тихо усмехнулся, и это насмешливое выражение на его лице заставило Вивиан еще больше взорваться изнутри. Он спокойно подошел к деревянному стулу, стоящему у стены, взял его и развернул спинкой к себе. Осторожно опустился на стул, его руки обвили спинку, словно привыкшие к этому положению. Его взгляд оставался таким же холодным и немного усталым, как и его движения.

– Ты всегда была такая дерзкая, – произнес Йен тихо, но с каким-то едва уловимым удовлетворением. Его глаза, полные усталости, смотрели на нее с интересом. Йен, казалось, был готов к этому противостоянию, словно он предсказал каждое ее слово.

Торн вновь почувствовала, как этот взгляд проникает в самую душу. Он смотрел на нее без привычной наивности, как смотрел напарник Джонни, без той доброты, без искры в глазах. Ей было тяжело осознавать, что Джонни, которого она знает, всего лишь играл с ней. Моменты радости, печали, гнева, счастья – все было притворство.

Вивиан сжала челюсти и вновь постаралась сдержать эмоции под контролем. Ее взгляд был неотрывно прикован к его фигуре. Она не могла дать знать, как ее пугает его присутствие.

– Чего ты хочешь? Зачем привез меня сюда?

Но сразу же, как только эти слова сорвались с губ, она поняла, как глупо поступила. Йен был психопатом, и с такими людьми нужно быть осторожными. Вдруг ее мысли пронзила новая тревога. Ответ Йена был моментальным, и его голос звучал неожиданно мягко:

– Я совершил ошибку, – сказал он, встал с места и быстро подошел к кровати. Он опустился рядом с Вивиан, неожиданно близко, почти настойчиво, и, не сказав ни слова, коснулся ее щеки. Его прикосновение было легким, почти нежным, но она почувствовала, как кожа напряглась под его пальцами. Вивиан замерла, не понимая, что происходит.

– Прости меня. – Его голос был теплым, но в нем сквозила тревога и отчаяние. – Дай мне еще один шанс.

От этих слов Вивиан пронзила дрожь. Испуг и безысходность поглотили ее. Но прежде, чем она смогла понять, что происходит, Йен обезумел. В его глазах вспыхнула ярость, и он внезапно схватил ее за горло, стиснув шею в своих руках.

– Отвечай! – закричал он, усиливая хватку.

Вивиан едва могла дышать, ее грудь сжалась, а легкие не могли вдохнуть достаточно воздуха. Она с трудом прохрипела, из последних сил пытаясь говорить, чтобы выжить:

– Хорошо… – едва не задохнувшись, прошептала она, ощущая, как ее тело начинает терять силы, а глаза мутнеют.

Йен резко отпустил ее шею, и Вивиан, словно из глубокой пропасти, начала ловить воздух. Резкий кашель вырвался из ее груди, и она не могла сдержать его, из-за чего в груди защипало. Каждый вдох был мучительно трудным, как если бы легкие снова учились дышать, а грудная клетка была переполнена невыносимой болью. Вивиан нервно сглотнула, чувствуя, как ее горло жгло, а в глазах туманилось от слабости и страха.

Йен, наблюдая за ее состоянием, только ухмыльнулся. Его лицо вновь приобрело холодное спокойствие, а в глазах мелькала некая самодовольная тень, словно он был удовлетворен результатом своего контроля над жертвой.

– Отлично, – произнес он с усмешкой, как будто только что добился чего-то значительного. – Хочешь есть? Я купил пиццу.

Ее мысли снова перескочили, словно лошадь. Пицца? Все, что она могла думать в этот момент, – как бы выжить, как бы не взорваться эмоциями или не оказаться в еще более страшной ситуации. Вивиан вяло кивнула, не смея открыть рот больше, чем было необходимо. Противостояние с ним – это не то, что она могла себе позволить, если хотела продолжать жить. А жить ей нужно было, хотя бы чтобы найти выход из этого кошмара.

Ее тело было еще слабо от того, что пережило. Сил не было, а внутренние раны – психологические и физические – болели намного сильнее, чем любые внешние травмы. Но в эту минуту Вивиан понимала одно: для выживания ей нужно просто подчиняться, терпеть, глотать боль и страх. Резкое противодействие или попытка сопротивляться – это было бы самоубийством.

Йен встал и пошел к двери. Его шаги были уверенны, как всегда, и Вивиан, все еще дрожа, следила за ним взглядом, пытаясь поймать хотя бы маленькую деталь, которая могла бы помочь ей понять, что именно Йен задумал.

Он вернулся с коробками из-под пицц и положил их на стол.

– Я сказал нашим коллегам, что ты приболела. Можешь не волноваться, что тебя будут искать, – спокойно произнес он.

Ее сердце невольно сжалось. Йен сказал это так, как будто это было самым естественным делом в мире. «Наши коллеги…» – эти слова эхом отразились в ее голове. Это значит, что ее исчезновение никто не заметит? Что ее никто не будет искать?

Она почувствовала, как руки снова начинают трястись, а страх проникал в каждую клетку ее тела. Вопросы накапливались, но ни один из них не мог получить ответа. Йен говорил, что никто не будет искать ее. Но кто-то же должен был знать, кто-то должен был искать ее, а если нет – то что это значит?

Ее взгляд не отрывался от Йена, но в голове уже мелькали мысли: что, если она не выйдет из этой комнаты, если ее никто не будет искать, она может стать невидимой для всего мира? Вивиан пыталась удержать контроль над собой, но на этом фоне ее тело все больше напрягалось от страха, а разум метался, пытаясь найти способ выйти из этой ловушки.

– Освободи меня, пожалуйста. Руки сильно болят, и… я хочу принять душ, – произнесла Вивиан с трудом, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она боролась с собой, чтобы не выдать того страха и боли, что терзали ее изнутри. Каждое слово было вырвано с трудом, но она знала, что, возможно, это единственный шанс на облегчение.

Йен, стоявший в нескольких шагах от Вивиан, посмотрел на нее как-то задумчиво, будто взвешивал просьбу, оценивая ее искренность. В его глазах не было ничего, что могло бы говорить о сочувствии или понимании. Он был как камень, и этот взгляд не оставлял ей надежды на что-то большее, чем холодная расчетливость.

– Хорошо, – наконец, ответил он, и эти два слова вызвали у Вивиан странное облегчение. Но