Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко Страница 2

в её голове настроена против тебя. Допустим даже, что ты её уломал: приличный мужик, не глупый, положительный, при должности, имеешь жилье в Москве, с машиной. Ей Богу, был бы я бабой — выбрал тебя. Да ещё мама на Лену надавит: не упусти, завидный жених, которому до сиреневой звезды, что тебя когда-то трахали изверги. И деваха, наступив себе на горло, согласилась. Что потом? Она с тобой не будет счастлива, инстинкты не перебороть. Испортит жизнь себе и особенно тебе.

— Отступиться? Нет!

— Айварс, поверь старому ловеласу… Даже ловелазу, от слова «лазить», что совсем не обязательно кидаться только на женщин, что готовы переспать с тобой безотлагательно. Но ты сразу должен определить: она относит тебя к мужикам, с которыми «может быть», или ты лев не из её саванны. Насиловать женщину физически тебе крайне не рекомендует Уголовный кодекс. А насиловать морально — я не советую.

— Знаток хренов…

— Может, хренов, может и хуже. Но запомни: если девушка тебя отшивает с полуоборота, она делает тебе огромное одолжение, ты не растрачиваешь на неё время и силы зря.

Айварс выдохнул, звук был как от средневековых кузнечных мехов в этнографическом музее.

— Так ты её встретишь, если приедет в Москву?

— Почему бы и нет. Не Наталья Фатеева, но вполне милаха. Общение с мужчиной ей полезно, чтоб залечить психологическую травму. Хочешь тоже — соглашайся на миску мединститута. Правда, я сомневаюсь, что там будет миска.

— Некрасивая подружка… Ладно, день помучаюсь.

Леонид слез с коробки и опустился рядом с товарищем.

— Эй! Ты окучиваешь миску и не пытаешься устроить Осиповой мелодраматическую сцену. Иначе испортишь выходной всем четверым. Даже не смотришь на Лену взглядом кота, у которого отобрали сметану. Ну? Ты же следователь, врёшь как дышишь. Сумеешь быть мужиком и профессионалом, а не размазнёй?

Не услышав ответа, встал и пошёл к двери, на ходу бросив:

— Нет — так нет. Осиповой скажу сокурсницу не приглашать.

— Ладно. Пусть едут вдвоём… — донеслось, когда Леонид уже открыл дверь.

На самом деле, куда проще было бы, чтоб Айварс не согласился на встречу квартетом. И про подружку не стоило. А так предстоит странный спектакль с не до конца прописанными ролями. Если Лена проболталась миске, что уже бывала в Москве и, тем более, провела ночь на Новый год с Леонидом, у Айварса появится камень за пазухой размером с камень Сизифа.

С камнем или без, латыш провёл спокойную ночь. Воронов с операми — тоже, разбили её на вахты, дежурный бдил и раз в полчаса запускал двигатель, обогревая внутренний объём «буханки», назвать это салоном не повернулся бы язык даже у создателей сего ульяновского шедевра. В районе 8 утра Айварс вышел из подъезда, запустил мотор «ласточки», в эту ночь никому не приглянувшейся. Вызвал по рации экипаж УАЗика, Леонид выполз наружу, протирая глаза, и тормознул «волгу» как попутку.

— На Белорусский вокзал! За два рубля довезёшь, командир?

— Трёха — по утреннему тарифу.

На метро точно бы не успел к последнему поезду в сторону Минска, днём они не идут, зато вечером — масса, включая международные на Прагу и Вюнсдорф. Так далеко Леонид не собирался, его ждали в областном суде Смоленска потерпевшим по делу маньяка Микрашевича, которого при задержании подстрелил, а сам отделался треснувшим ребром.

Слушания начались с утра, к началу не успевал и давал показания, когда основные фигуранты уже были допрошены, отбивался от скользких и двусмысленных вопросов адвоката. По окончании заседания к нему подошёл Лесовой, прокурор области, лично поддерживающий обвинение в процессе.

— Вот так, Леонид Александрович, буксует наше правосудие. Вы знаете, что под суд он отдан всего по двум статьям — причинение вам менее тяжких телесных повреждений и похищение человека?

— А те три эпизода? Убийств с изнасилованиями?

— Стыдно сказать, все числятся раскрытыми, и трое по ним осуждённых опустившихся типов продолжают отбывать наказание. Против Микрашевича все доказательства косвенные и слабые, он напрочь отрицает причастность. Курочкину похитил — да, она не явилась в суд, зачитаны и приняты как доказательство её показания на следствии: мотоциклист обещал подвести до гостиницы, но не остановился, на большой скорости помчал дальше, угрожал смертью. Но доказательств будущего сексуального насилия не хватило. Вазелин и презервативы, имевшиеся при нём, он толкует как готовность к сексу по согласию. Не уговорил бы — отпустил, и что тут скажешь? Был бы ты милиционер, статья «сопротивление работнику милиции» и «посягательство на жизнь и здоровье работника милиции» позволили бы его упечь на червонец… Но прокуроры приравнены к простым гражданам. Нас можно калечить за мизерное наказание.

Леонид догадался, почему Лесовому запретили возбуждать производство по вновь открывшимся по первым трём эпизодам и предъявлять по ним обвинение Микрашевичу. Та же грёбаная статистика. Если снять обвинение с забулдыг, а в отношении маньяка-милиционера оно рассыплется в суде, то три эпизода вновь повиснут как нераскрытые. А так — раскрываемость 100-процентная, совсем в духе Жавнеровича.

— Сколько светит Микрашевичу?

— Не больше трёхи. Не судимый, в МВД характеризовался исключительно положительно. Жестоко пострадал — из-за пулевого ранения утратил половую функцию, на что особенно напирает его защитник, выставляя вас зверем.

— «Зверь» сожалеет лишь об одном — что не сделал контрольного выстрела. Как с делом Полины Тюркиной?

— В наилучшем виде! С учётом несудимости, положительных характеристик, беременности и «чистосердечного» раскаяния — 3 года условно за убийство по неосторожности. Гончаренко удержался в милиции, участковых радикально не хватает, отделался взысканием. Тюркина теперь требует, чтоб признал ребёнка и прописал к себе. Представляете наглость? Родит и немедленно помчится в суд с иском о признании отцовства. А также к начальнику РОВД — прессовать Гончаренко по служебной линии. Получит от ворот поворот, но нервы попортит. Ведьма!

«Увидеть Смоленск и умереть». Лучше не скажешь. Что же получат расхитители с «Кристалла»? Общественное порицание и передачу на поруки трудовому коллективу…

Мелькнули перед внутренним взором закрытые дела. Что Ленина нашли — ура-ура. Но, положа руку на сердце, лучше бы лежал в гробу в освящённой кладбищенской земле. Как-то более по-людски. В общем, блестящие победы прошлых месяцев, которыми гордился, что тут скрывать, вдруг несколько поблекли, растеряли значимость.

В поезд, идущий к Москве, Леонид сел с тяжким сердцем. После случившегося в Смоленске упрёки в применении табельного оружия на поражение воспринимались как насмешка. Да и не только Смоленск… Достаточно вспомнить эпизод, когда московские опера перестреляли продажных ментов в Ровенской области Украины, пытавшихся