Воронка. Спаси меня - Майя Тень Страница 2

В-четвертых, истинное лицо Славы знаю только я. На самом деле он добрый, он — самый любимый, он — только мой.

В-пятых, в моей жизни не будет больше мужчин. Мне никто не нужен, кроме Славы. И я никому не нужна с этой дурацкой родинкой на шее.

Миллионный звонок от Лили я все же приняла, но сразу сказала:

— Если хоть слово скажешь, что Слава козел и мне повезло, я выключу телефон.

— Хорошо, — вздохнула подруга. — Я стою у твоих дверей. Давай домой, ладно. Тем более дождь передавали.

Словно подтвердив Лилины слова, небо грохнуло раскатом грома, а затем хлынул ливень.

Осень в этом году началась 28 августа.

Глава 4

Глава 4.

Это был действительно по-осеннему долгий, мрачный ливень. Тучи сгущались и сгущались: не оставалось ни одного проблеска надежды, ни единого шанса для доброго теплого солнышка. Почему-то подумалось о том, что скоро 1 сентября, и если погода не наладится, то первый день знаний для первоклашек будет частично испорчен.

А может и нет. Дети же иначе воспринимают реальность.

Если б у нас со Славиком был ребенок! Возможно, тогда бы он и не взглянул на эту Ингу! А даже если взглянул, сейчас не было бы так невыносимо пусто, невыносимо грустно.

Эту пустоту хоть немного заполнила, скрасила Лилия. Но всего час, как она ушла, и снова невыносимо болит в груди, а в горле образуется ком, который невозможно проглотить, который никак не может рассосаться.

Окончательно раскиснуть не дает только мысль о работе: я не могу подвести Артема Эдуардовича и весь коллектив. К понедельнику я должна быть как цветок летним днем — уверенной, красивой, с привлекательным ароматом, то есть с готовым привлекательным проектом для наших клиентов. А уже в среду — презентация.

Работа всегда служила мне опорой. Лилька так и сказала:

— Да-а, мать, с тобой даже после бокала игристого невозможно нормально разговаривать. Тебя разве что «второй муж» — твоя работа спасет. Обещай, что будешь беречь себя. У меня стажировка. Ровно месяц. Когда приеду, чтобы ты была прежней веселой Анюткой, хорошо подруга? А когда приеду, мы с тобой пойдем в караоке и будем так петь и веселиться, что ты будешь рада избавлению от этого козла!

— Лиль, ну я ж просила… Слава вовсе не козел. Это Инга там рулит.

— Все молчу-молчу, — подруга поднимает белый флаг, но все ж бурчит: «Конечно, не козел. Всего лишь изменил, да со счета деньги хотел себе присвоить при разводе. Ох, Анька…»

Еле-еле доживаю до понедельника. На улице до сих пор пасмурно. Почему так? Первое сентября точно будет испорчено… Да и сегодня день особенный, хотелось бы солнышка. Надеваю водолазку, собираю волосы в высокий хвост, прохаживаюсь по лицу тональным кремом, чтобы скрыть следы печали последних дней, наношу немного помады на губы и иду на работу.

Работа действительно согревает сердце. Всегда волновалась перед совещаниями, а сегодня… волнуюсь по-особенному, по-радостному что ли.

— Особую благодарность я хотел бы выразить Анне Степановне. Довести до ума столь серьезный проект за восемь месяцев — практически чудо. Я почти уверен, что после его презентации нам гарантирован выход на новые рынки, правда, Артем Эдуардович?

«Спасибо, спасибо, Виктор Валентинович», — твержу про себя и еле заметно киваю ему. С волнением жду слова босса. Я знаю, что в среду мне придется контактировать с новыми инвесторами, партнерами, рассказывать о проекте, отвечать на все вопросы. Это сладко и волнительно. С какой-то нетерпеливостью смотрю на босса.

— Совершенно согласен со своим заместителем. Анна Степановна поистине сотворила чудо. Я думаю, все сочтут справедливым, если мы выпишем нашей прекрасной Анне премию и дадим внеочередной отпуск с завтрашнего дня. Как вы думаете, коллеги?

Конечно, всё решено, мнение «коллег» Артема Эдуардовича на самом деле интересовало мало. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то повторил. Кто-то изумленно шептал: "Но ведь послезавтра презентация проекта… Какой отпуск…"

— Коллеги, давайте немного успокоимся, — продолжил Артем Эдуардович, — у Анны непростые времена в личной жизни. Думаю, деньги и отдых ей не помешают. Все материалы по проекту уже переданы Веронике Альбертовне.

Вот так? Вот так поступают с теми, кто молча и больше всех работает? В выходные. По ночам. Без права на ошибку. Значит, права была Лилия в пятницу, когда говорила, что я дальше носа своего не вижу и позволяю собой пользоваться? Она говорила про Славу. Неважно. Вот сейчас очень даже такая ситуация.

— Веронике Альбертовне? — непривычно громко спрашиваю я, вставая со стула так, что тот отлетает назад. — Это которая работает у нас три месяца? Которая в ваш кабинет заходит почти в каждый обеденный перерыв, а выходит с растрепанной прической, поправляя блузку?

Тишину в кабинете можно измерять в тоннах, настолько она огромная, давящая, а еще зловещая. Я б прикусила язык, да только поздно.

— Я никому не позволю в нашем офисе распространять грязные сплетни. Анна Степановна, только в знак благодарности за проект я позволю вам уволиться по собственному желанию. И, так и быть, я ценю ваш труд, премия тоже за вами.

Глава 5

Гордеев

— Лёвушка, — продолжаю третировать лейтенанта Крюкова, хотя тот, очевидно, домой торопится, а может, к невесте своей, — помнишь, девушка приходила, плакала?

Лев делает лицо, будто задумался, хотя, конечно, ни хрена не понимает, о ком идет речь, плачущие девушки и женщины, а иногда и мужчины в отделении полиции скорее обыденная картина чем из ряда вон.

— Родинка, — напоминаю ему.

— А да, это Анна Степановна, помню, — отзывается Крюков: привычка цепляться взглядом за особые приметы дает о себе знать.

— В отместку за Диярова, видимо, мне не дали это дело. Сказали, разберутся. И кто теперь разбирается, что вообще с ней?

— Илья Марсельевич, да не из-за Диярова не дали вам это дело. Там из прокуратуры сразу же поступил звонок. Дело передали самому сговорчивому. А тот закрыл его из-за отсутствия состава преступления.

— Напомни, пожалуйста, кто у нас такой сговорчивый?

В голове проносятся, конечно, парочка фамилий, но не должно быть у нас таких мразей. Невооруженным глазом было видно, что эта Анна тряслась за свою жизнь, что визит в наше отделение — её последняя надежда, соломинка. Уверен, ей огромного труда стоило добраться до нас. И если Анну нашли те, кого она так боялась, я думаю, уже можно обзванивать морги.

Всезнающий Лёвушка отвечает быстро:

— Сайгаков. Только я вам, Илья Марсельевич, ничего не говорил, хорошо?

Надо звонить Сайгакову. Дело он мне,