Снег - Рональд Малфи Страница 2

– Это их старый фокус, – продолжал здоровяк в толстовке «Буллз», указав толстым, как сарделька, пальцем на электронное табло над стойкой регистрации. – Они уже знают, что этот рейс отменили. Проклятье, ты только наружу выгляни! Не нужно никакого гребаного синоптика, чтобы понять, что сегодня мы никуда не летим.

Здоровяк был прав: зеркальные панорамные окна, за которыми плясал снег, напоминали огромные глаза, замутненные катарактой. Тодд едва различал очертания самолетов на аэродроме – серые, похожие на гигантских доисторических ящеров, они с каждым мигом все больше сливались с метелью.

– Заладили, что полет откладывается, чтобы отсеять самых нетерпеливых, – сказал мужик. Он успел открыть коробку пиццы и теперь пытался подцепить разваливающийся треугольник толстыми пальцами. – Сейчас несколько кретинов подойдут к стойке, потребуют поменять им рейс, начнут задавать глупые вопросы, а потом разбегутся, как бродячие псы, побитые за то, что лезли в мусорку.

У стойки регистрации действительно вытянулась маленькая очередь, но она едва ползла.

– Смотри в оба, – сказал мужик в толстовке «Буллз». – Когда очередь рассосется, на стойку поставят табличку об отмене полета. Верняк.

– Может, нам еще повезет?

– Хочешь поспорить?

Ха, мрачно подумал Тодд.

– Они так делают, чтобы остановить поток. Понимаешь, о чем я? – спросил мужик. – Не хотят иметь дело с сотней людей сразу.

Тодд пригладил волосы и поинтересовался:

– Много путешествуешь? – Не везет так не везет! Он уже начал тревожиться, что жирный ублюдок будет сидеть рядом с ним в самолете… если они вообще куда-то полетят.

– Кручусь в торговле. Медицинские инструменты. Лекарства, – мужику наконец удалось выудить из коробки кусок пиццы, не уронив себе на колени. – Дерьмо на палочке.

Его свиные прищуренные глазки нацелились на Тодда.

– А ты?

– Часто ли путешествую? Не сказал бы.

– Не, чем занимаешься?

– Я юрист.

– Серьезно? У тебя частная практика?

– Обычно консультирую в связи с травмами или вождением в нетрезвом виде.

– Понял. Спец по несчастным случаям. – Мужик в толстовке «Буллз» засунул в рот пиццу и откусил от нее столько, что акула из «Челюстей» умерла бы от зависти. – Ясно. Много денег выходит?

– Не жалуюсь.

Тодд взглянул на наручные часы. 17:45. Чертов самолет должен был улететь два часа назад. Он представил Джастина перед телевизором в гостиной домика на Калабасас-стрит в Де-Мойне – в пижаме с Крутыми гонками, щеголявшего новым ежиком; тем временем Брианна, бывшая жена Тодда, наверняка суетится, еще раз наводя чистоту. Она не злилась на него из-за развода, и Тодд был ей за это благодарен. В конце концов, они сделали это ради Джастина.

Прошел почти год с тех пор, как Тодд видел сына. Кажется… боже, это было в марте, когда мальчишке исполнилось семь? Так давно?

Планировалось, что на каникулах Тодд заберет Джастина на три недели, но жизнь безжалостно внесла свои коррективы. Лето было кошмарным – просто катастрофой, если честно, – и с марта их общение с сыном свелось к звонкам и бумажным письмам. Учитель показал Джастину с одноклассниками, как писать письма и подписывать конверты. Мальчик сразу же загорелся этим. Вскоре в почтовом ящике Тодда Карри стали появляться пухлые белые конверты с адресом, выведенным большими детскими буквами, чаще всего фломастером, с маркой, перекосившейся в уголке, как криво повешенная картина. Эти каракули трогали его сильнее, чем он мог представить, и однажды утром в конце июля, после неудачного и унизительного уикэнда в Атлантик-сити, Тодд разревелся над нелепым котом в цилиндре со стрелами вместо усов – карандашным рисунком, который прислал ему Джастин. В своей манхэттенской квартирке он прикрепил картинку к холодильнику магнитом Домино-пиццы… но всякий раз при взгляде на нее чувствовал вину, и потому через два дня выкинул листок. После очередного созвона с сыном Тодд держался изо всех сил и боялся, что сломается – рассыпется, как песчаный замок. Что-то в нем изменилось… Повесив трубку, он начал рыться в мусорном ведре, пытаясь отыскать дурацкого кота в цилиндре, но было поздно – тот исчез вместе с мусором в начале недели. Пропал навсегда.

Пропал, снова подумал Тодд, и слово гонгом прозвучало под сводами черепа.

– Обычно я в сочельник не путешествую, – говорил жирдяй в толстовке «Буллз», набив рот пиццей. – Но нарисовались серьезные клиенты, и я не хотел, чтобы меня обскакали. И презентация прошла на ура. Я их потряс. В костюме, при галстуке, все дела. У меня действительно получилось, понимаешь?

– Конечно, – сказал Тодд, схватив ноутбук и поднимаясь на ноги. Меньше всего на свете ему хотелось разговаривать с толстяком, толкавшим таблетки. – Пожалуй, схожу за кофе.

Тот приуныл.

– А ты не хочешь узнать, что будет с рейсом? Мы ведь поспорили.

– Нет. Кроме того, ты вроде сказал, что его отменят, и это верняк.

Мужик пожал огромными плечами. В его заляпанной жиром руке остался только краешек пиццы.

– Помяни мое слово, Перри Мэйсон[2]. Подожди – и увидишь.

Тодд поспешил по коридору мимо ресторанчиков фастфуда. В каждом из них подавали кофе, но он приметил маленькое бистро в конце хэмминсонского прохода. Время скидок давно миновало (за это отдельное спасибо задержкам рейса). К черту кофе, ему хотелось чего-то покрепче.

Из-за множества отложенных рейсов кафе было переполнено, но Тодд сумел пробиться к уголку барной стойки и заказал виски со льдом, не получив локтем под ребра. Стены украшали спортивные дипломы и рождественские гирлянды; несмотря на запрет курения, кто-то дымил. Телевизор за барной стойкой был настроен на метеоканал. На экране снова и снова крутили ролики, в которых жители Среднего Запада в парках с отороченными мехом капюшонами брели сквозь метель. Эти клипы сменились фотографиями с камер дорожного наблюдения на шоссе – казалось, весь мир состоял из мелких аварий и света полицейских мигалок. Тодд почувствовал, как в животе шевельнулось что-то холодное и влажное. Когда принесли его виски, он сделал большой глоток в надежде убить страх, который там корчился.

– Извините, извините меня, – раздался в толпе посетителей женский голос.

Тодд развернулся и увидел женщину в кремовой вязаной шапочке, пытавшуюся обогнуть широкоплечего мужчину.

– Извините… вот черт! – Женщина наконец пробралась через толпу. С тяжелыми сумками, в жаккардовом пальто до колен, которое было размера на два меньше чем нужно, она, казалось, отскочит от лакированной стойки, как мячик. Тодд протянул руку и схватил ее за предплечье, пржде чем незнакомка потеряла равновесие.

– Осторожнее, – сказал он. – Ты в порядке?

– Господи, – выдохнула она и уронила обе сумки на пол прямо перед ним. – Словно последний бой Кастера