Песнь лабиринта - Ника Элаф Страница 2

– Я ушла, у Алис есть ключи! Не забудьте позавтракать! – донеслось из коридора.

Кажется, следом захлопнулась входная дверь. Марк не был в этом уверен, потому что уже целовал Алис в шею, упиваясь дрожащими вздохами своей девочки, целовал ее ключицы, – вся она сейчас так ему отзывалась, так звенела этими своими золотыми нотами без всякой примеси неуверенности и страха, что в нем вдруг немедленно зажглась, вспыхнула темная, опаляющая вибрация. Где-то на грани, где-то так глубоко, что…

Сзади что-то бахнуло.

– Черт!

Марк очнулся, сообразив, что они с Алис случайно сбили стул. Она немного отодвинулась, переводя дыхание. Невозможно было смотреть на ее губы – чуть припухшие и влажные после поцелуев. Смотреть в потемневшие, с расширившимися зрачками глаза. Хотелось немедленно снова…

В кармане зазвонил телефон, и Марк с досадой его вытащил, чтобы выключить звук: наверняка мать с какой-нибудь ерундой! Но на экране неожиданно высветился Себастьян, взявший на себя дежурство в выходной. Что-то случилось?

– Слушаю, – вздохнул Марк.

– Шеф, звонили из центральной, у нас тут… труп. Точнее, не тут, а в ущелье. Туристы нашли и сообщили. Сейчас пришлю координаты места.

– Твою же мать!

Для полного счастья не хватало только сорвавшегося скалолаза. Организовывать вывоз трупа из ущелья в выходной… Марк с тоской взглянул на Алис. Почему он не может просто в праздничный день поваляться со своей девочкой на диване, занимаясь куда более интересными вещами? Он планировал затестить на ней духи! В разных местах они должны пахнуть по-разному. Впрочем… Его взгляд упал на коробку с фатой. Приятное времяпрепровождение все равно не вышло бы таким уж приятным. Полностью расслабиться у них обоих бы не получилось.

– Хорошо, сейчас будем, – снова вздохнул он. – Вызвал судмедэксперта? Колсон сможет?

– Да, я им сообщил. Пока непонятно, кого пришлют. Выходной, потом это ущелье…

– Ладно, поезжай пока на место. Оцепишь там все. И не забудь прислать мне координаты.

Марк убрал телефон и взглянул на Алис:

– Труп в ущелье. Придется ехать. Сначала в участок: отвезем фату и возьмем твой чемоданчик. И… – он в очередной раз вздохнул, – заодно добудем тебе брюки, у нас там точно где-то была запасная форма. С голыми ногами бродить по лесу холодно.

Алис кивнула.

– Уже что-нибудь известно?

– Нет. Полагаю, несчастный случай. Кто-то сорвался, такое уже бывало. В любом случае надо убедиться. Завтрак возьмешь с собой, хорошо? Кофе уже в участке сварю. Но сначала… то, что я хотел сделать уже давно!

Он отвел Алис подальше от стола с уликой, а потом взял за руку, открыл флакон и брызнул духами ей на запястье. Поднес к своему лицу, вдохнул запах… Черт, на ней и правда этот аромат звучал волшебно. Не хотелось отрываться, только вдыхать, и вдыхать, и вдыхать.

– Дай мне тоже, – улыбнулась она.

Марк отпустил ее руку, наблюдая, как Алис пробует на себе духи, прикрыв глаза от удовольствия.

– Это просто… невозможно, – наконец выдала она. – Именно то, что я хотела. Сладко, но без приторности, нотка миндаля в конце, и вообще такая глубина, как будто запах уводит тебя все дальше, приглашает в какой-то другой мир. Как раз после вишневого ликера подумала, как мне нравится вишня. Обычно я не носила духов, но эти…

– Как будто для тебя сделаны.

– Спасибо тебе.

Марк поцеловал ее в лоб.

– Я рад, что угадал. Пойдем, напарник.

* * *

Алис снова поднесла запястье к лицу и вдохнула аромат вишни. В участке она с таким трудом сдерживалась, чтобы не делать это постоянно. Не хотелось, чтобы Кристин, которую вызвали на дежурство, пока Себастьян уехал в ущелье, что-то заметила. Хотя потом, надевая штаны в своей подсобке, Алис быстро побрызгала еще и на второе запястье и – чувствуя себя коварной соблазнительницей – нанесла духи даже на шею и за ухом.Он почует, непременно. И эта мысль вызвала у нее довольную улыбку.

А теперь, в машине, наедине с Марком, можно было себе позволить, и Алис, закрыв глаза, упивалась чудесным запахом. Ловила его взгляд – весьма многообещающий. И как тут настроиться на работу? Все мысли были только о том, как она наденет – да, однажды решится и наденет! – то, что заказала. Красные туфли. Эти духи. Помаду…

«Но будешь ли это ты? – вдруг вкрадчиво произнес внутренний голос. – Даже если оставить вопрос греха. Даже если не вспоминать все те детские страшилки. Бесшабашная, раскованная – это же не про тебя. Ты это не умеешь. Это не твое. Это будет всего лишь неумелым притворством. Ради того, чтобы ему понравиться. Чтобы доказать, что ты не хуже всех тех, других, с которыми он когда-то был. Только уверена ли ты, что он не засмеется, глядя на тебя? Ворона в павлиньих перьях, кого ты хочешь обмануть, смешно».

Алис внутренне сжалась на мгновение, в окутывающем ее запахе вдруг почудились горечь и пустота. Словно вишня оказалась отравлена.

«Нет. Это неправда», – твердо возразила она сама себе.

Если у нее есть такое желание, если она вдруг захотела вот так – да, даже заказать все эти вещи, которые никогда раньше не рискнула бы надеть, – значит, ей это нужно. И нет, Марк не засмеется.

Теперь она в этом убедилась.

Мне нужны вы.

Странно, но случившийся пожар как будто изменил в ней что-то. Или, скорее, оказался той окончательной точкой, после которой стало ясно, что Алис изменилась сама. За эти недели здесь, в этом месте. Рядом сним. Как будто вместе со сгоревшими вещами сгорела и вся ее прежняя жизнь, вся эта серая и скучная оболочка, стеснявшая ее, как кокон – бабочку, и теперь она, Алис, чувствовала себя обновленной, заново родившейся, набирающейся сил. Чувствовала, как за спиной – еще робко, по чуть-чуть, – но уже расправляются прекрасные крылья.

Она сама была теперь вот такой – настоящей. Да, пока еще не способной надеть короткую юбку и сексуальное белье, но уже позволившей себе хотя бы думать об этом. Как мало оказалось нужно этой настоящей Алис, чтобы появиться. Всего лишь обещание дать ей время. Всего лишь внимание к ней. Искренняя заинтересованность. Способность ее слышать.

Она усмехнулась. И еще пустячок: мужчина, от которого у нее просто снесло крышу. Даже когда она считала его мудаком, он все равно волновал ее до предательской дрожи в коленках.