Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон Страница 190

— Не думаю, что это будет при нем, — произнесла Зена как бы между прочим, будто говорила о том, будет или не будет сегодня дождь. — Эрих умница. Он положит их туда, куда ни одна другая живая душа не заглянет.

— Да-а?

— По крайней мере, я бы так сделала.

— Забежала бы в банк и отдала их кассиру, — с долей издевки сказал я.

Зена приняла вызов.

— Или тому, кому доверяешь.

Я рассмеялся.

— Деньги он передаст людям, которым верит, а тело — тем, которым не верит? Неумная линия поведения, я бы сказал.

Я внимательно посмотрел на Зену, силясь понять, откуда у нее такая уверенность в том, что и как думает Штиннес. Несомненно, она имеет значительное влияние на него. Теперь я начал понимать, что Зена задумала отдать нам Штиннеса, а его деньги прикарманить. Бедный Эрих Штиннес!

— Это ты так думаешь, — заносчиво выпалила Зена. — Конечно, от него убежала жена, и теперь он никому не верит. Но в этом мире есть люди, которым можно доверять.

— Да, — согласился я. — Есть люди, которым можно доверять, но в выборе таковых можно сильно промахнуться.

Она улыбнулась, словно жалея меня, и заметила с нескрываемым сарказмом:

— Жизнь — трудная штука, не правда ли? Приходится рисковать тем, что имеешь, ради того, что хочешь иметь. — Она собрала кофейные чашки со стола на поднос, наделав при этом шума куда больше необходимого. — Мне нужно уйти, Вернер, — произнесла она так, словно, добавляя его имя, она отрезала меня от данной информации.

— Да, дорогая, — ответил Вернер.

— До свидания, миссис Фолькман, — попрощался я с ней. — Мне было весьма приятно пообщаться с вами.

Зена окинула меня взглядом. Она знала, что я приехал в их дом вместе с Вернером, поскольку знал, что у нее сегодня встреча.

— Я хотел бы, чтобы у вас с Зеной наладились отношения, — обратился ко мне Вернер, когда Зена ушла.

— Ты хочешь сказать, чтобы я был повежливее с ней?

— Она не из тех, с кем легко ладить, — сказал Вернер. — Но ты с ней вечно говоришь не то.

— Ты мне пушку достал, Вернер?

— Сделал все что мог.

Я последовал за ним в направлении шкафа, где разместилась выставка фарфора. Вернер отпер один из ящиков, пошарил под завернутыми в ткань столовыми приборами, извлек на свет специальный полицейский кольт тридцать восьмого калибра и передал его мне. Я достал револьвер из красивой кобуры и осмотрел его. Никель с него почти стерся, вероятно, ему было с четверть века, не меньше. В более позднее время такие снабжали приспособлением, которое снижало вероятность самопроизвольного выстрела и появления дырки в собственной ноге.

— Я прекрасно помнил, ты просил пистолет с глушителем, но это все, что я мог достать за такой сжатый срок, — извиняющимся тоном произнес Вернер.

— Все отлично. — Я постарался сказать Вернеру нечто более приятное, чем просто, что этот револьвер — ценное старье. — Револьверы с таким стальным корпусом не так уводит при отдаче, хотя он и короткоствольный. Мне он нужен просто помахать им — на случай если Штиннесу вдруг что-то взбредет в голову.

— К нему только одна коробочка, но патроны не очень старые, — информировал меня Вернер.

— Штиннес, Штиннес. Неспокойно у меня на душе, Вернер. — Я сунул револьвер за пояс и разве только не упал на пол под его тяжестью. Надо уравновесить себя и положить патроны в другой карман. — У меня всегда такое впечатление, будто Зена не хочет, чтобы я видел Штиннеса.

— Она словно охраняет его, появилось это в ней. Она считает, что лондонский Центр так и норовит надуть всех подряд. И, честно говоря, Бернард, ты не особенно стараешься рассеять ее подозрения.

— А ты как? — спросил я. — Ты разделяешь ее подозрения?

— Если бы вот ты пообещал Штиннесу деньги, я был бы уверен, что он их получит. Но по этой части они держат тебя в стороне, верно?

— Они скоро пришлют мне деньги. Должны успеть к пятнице, иначе мне не удастся посадить его в самолет.

Вернер взялся двумя пальцами за кончик носа и потом сказал:

— Знаешь ли, я не вполне уверен, что Лондон пришлет тебе деньги.

— Что ты хочешь этим сказать, Вернер?

— Дело в том, что в город прилетел твой друг Генри Типтри. Ты уверен, что он тут не затем, чтобы обеспечить передачу денег? Они собираются сделать это без тебя, Бернард.

— Типтри? Как ты узнал?

— Узнал, — просто ответил Вернер. — Может, оно и к лучшему. Пусть они играют в свои тайные игры, раз Лондону так нужно. А ты прав, Берни, насчет опасности таскаться по городу с чемоданом денег. Тут полно таких, которые за полсотни сентаво пырнут ножом. Полным-полно.

— Но все равно я не понимаю, почему Зене так не хочется, чтобы я встретился со Штиннесом. Это же глупо так работать: я говорю с тобой и Зеной, а потом вы приходите и говорите мне, что вам сказал Штиннес. Поначалу еще куда ни шло, но теперь уже так нельзя.

— Какая разница? Ты говоришь с ним, я или Зена? Скажи, какая разница?

— Вдруг Штиннес в последний момент пойдет на попятную или выкинет какой-нибудь номер? Все может быть. Вдруг дело пойдет наперекосяк — тогда я хотел бы считать, что в этом моя вина, а не кого-либо из вас.

— Все будет хорошо, — успокоительно произнес Вернер. — Только Эрих очень нервничает. У него есть тут враги на работе, и он опасается.

Теперь оба Фолькмана звали его Эрихом. Мне это не нравилось, уж очень лично. Лучше в таких операциях держаться линии «врач — пациент», так лучше, особенно на случай, если не все идет гладко.

— Вот почему он так колебался…

— Это важный шаг, Берни.

— Да, конечно.

Я подошел к кондиционеру и подставил руку под струю воздуха, но он по-прежнему не особенно охлаждал.

— Шума от него много, а толку мало, — пояснил Вернер. — Мексиканцы называют кондиционеры «политиками».

— Ну так вот, если я сообщу в Лондон о провале, они немедленно спросят меня, почему я не настоял на личной встрече со Штиннесом.

— Эрих понимает цену ставки, — продолжал успокаивать меня Вернер. — Это же опытный работник. Все будет так, как нам нужно. Мы же будем действовать наверняка, верно?

— Надо, чтобы наверняка. Не хватало еще, чтобы он потом пришел в свое посольство и сказал им, что он передумал.

— А разве он не может передумать?