Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс Страница 19

– Я как-то Пола туда отвозила, но как раз тогда он решил, что ему больше по душе салоны.

– Ну, неудивительно, – усмехнулась Пэм. – Обслуживание в салонах явно получше. Да и одеколоны там пахнут приятнее, чем тот, которым пользуются в парикмахерской Гектора.

Нэнси поморщилась.

– О да, жуткая вонь! Я всегда знаю, когда Ларри подстригся у Гектора, можно даже не смотреть, даже по запаху понятно.

Подруги вернулись к кофе и сделали по глотку.

– Кстати, и какие нынче расценки за убийство? – спросила Шализа.

– Тридцать тысяч долларов, – ответила Нэнси.

– Ты и это загуглила? – удивилась Пэм.

Нэнси покачала головой.

– Нет, это в сериале «Решала». Он тоже классный. Австралийский. Надо его добавить в список к просмотру. Он про киллера, который воспитывает маленькую дочку. В одной сцене он кого-то жестоко убивает, а в следующей уже говорит своей дочке, что верит в единорогов. Реально здорово. Так вот, он берет тридцать тысяч долларов.

– За каждого? Это же почти сто тысяч за троих! – ахнула Шализа.

– Может, получится договориться, если он убьет всех сразу, – предложила Пэм. – Вроде как в магазине: берешь два, третий идет бесплатно. Вообще-то эту работу можно и за один подход сделать. Давайте предложим сорок пять. В полтора раза больше.

– Решала тоже так торговался, – сказала Нэнси.

– И где мы возьмем сорок пять тысяч? – спросила Шализа.

Пэм подумала о своем банковском счете с трехзначным числом на балансе и давно превышенном лимите на кредитке.

– У Марлен, – сказала Нэнси.

– Что? – одновременно выпалили Пэм и Шализа.

– Марлен нам одолжит, – спокойно пояснила Нэнси.

– Надо добавить в твой список пункт номер четыре: никому больше не рассказывать. Именно так люди и попадаются. Нельзя говорить никому, даже Марлен. У нее вообще тормозов нет, – сказала Пэм.

Нэнси покачала головой:

– А мы не скажем, для чего нам нужны деньги. Что-нибудь да придумаем. Ты вот хочешь новую ванну, к примеру… Да разберемся по ходу дела, – развеяла она их сомнения. – Мы сделаем ей деловое предложение, это будет ее инвестицией, а потом она получит проценты. В любом случае мы все ей вернем. Она же знает, что мы получим страховку. Мужики все равно рано или поздно умрут, мы просто ускорим этот процесс.

Шализа кивнула, соглашаясь.

– Что ж, деньги есть, осталось решить вопрос с киллером.

Пэм взглянула на часы.

– И как нам выйти на Гектора?

9. Зависит от тебя

Хэнку всегда приходилось принимать душ после стрижки. Мельчайшие волоски, которые просачивались за воротник, жутко чесались, а одеколон, которым Гектор проходился по шее, вонял как ватка с аптечной настойкой.

Хэнк подъехал к своему дому как раз в полдень, и это напомнило ему тот день, когда он обнаружил тело Дэйва. Покосился на свой собственный гараж, проверяя, все ли в порядке. Убедившись, что дверь закрыта и ничего из-под нее не торчит наружу, расслабил руки на руле. Пэм, скорее всего, была на работе, хотя он краем уха слышал, что она вроде бы отпросилась на несколько часов с утра. В любом случае дома ее не было, так что можно было спокойно зайти.

Раньше у Хэнка всегда поднималось настроение, когда он заворачивал к дому и видел минивэн Пэм на подъездной дорожке. Она ждала его дома, и ему всегда было что ей рассказать о событиях дня. Но в последние годы он парковался возле дома и готовился к тому, чтобы зайти в этот холодный дом. Странно, там не было кондиционеров, но всегда веяло какой-то прохладой.

Когда спустя несколько минут Хэнк вышел из душа, он чуть не наступил на Элмера на пороге ванной комнаты.

– А ты откуда взялся, приятель? Дрых где-то, когда я приехал домой?

Хэнк точно не согласился бы, если б его попросили взять Элмера на время. Но его никто не спрашивал. Просто однажды Пэм заявилась с этой дворнягой и сказала, что он поживет у них пару недель, а в итоге остался навсегда. Хэнку, однако, пришлось признать, что Элмер был отличным псом: всегда рядом, тихо внимая всему, как умудренный жизнью старичок. И когда Хэнк сидел один на диване, уставившись в телевизор и задаваясь вопросом, во что он вляпался, Элмер запрыгивал к нему и пристраивался рядом, клал голову ему на бедро и переворачивался на спину, чтобы Хэнк почесал ему живот. Так они и сидели вдвоем на диване, два приятеля вечером у телевизора.

Вот и теперь, лежа на пороге ванной, Элмер опять перевернулся на спину, и Хэнк по привычке почесал его пузико. Затем вытер пар с зеркала полотенцем и внимательно посмотрел на себя. Как, черт возьми, он вообще докатился до жизни такой?

Хэнк привык увольнять людей. Когда работаешь на хорошей должности в одной из крупнейших компаний в округе, люди часто просят тебя об одолжении. В девяноста процентах случаев все срабатывало. Ну хорошо, может, в семидесяти. Или в шестидесяти. В любом случае, все понимают, что это бизнес и ничего личного. Ему приходилось увольнять сына своего приятеля за то, что тот попался за самоудовлетворением в туалете для посетителей, и выносить последнее предупреждение молодому отцу за работу в нетрезвом виде. Он чувствовал ответственность, так как сам их и принимал на работу. Всех: от менеджеров до уборщиков.

Так что принять на работу Дэйва Брэнда было легко.

Они дружили уже лет пятнадцать, когда Дэйва уволили из IT-компании. Однажды на рыбалке Дэйв рассказал Хэнку, что собирается пройти программу по переобучению и по окончании собирается попросить его о работе.

– Да без проблем, – ответил тогда Хэнк.

Он был уверен, что из Дэйва выйдет отличный техник по обслуживанию игровых автоматов. Он был умен, находчив и надежен, немного ботаник, но это было скорее плюсом. Единственное, о чем Хэнк попросил Дэйва, – не распространяться том, что они общаются за пределами казино. «Всем остальным не стоит знать, что мы друзья. Они будут искать подтверждения тому, что я отношусь к тебе предвзято, и ведь найдут, хотя это вовсе не так».

Но проблем не возникло. В казино работало более трех тысяч сотрудников, а Дэйв бóльшую часть времени проводил на этаже игровых автоматов внизу и в подвальных помещениях, тогда как Хэнк обычно работал на втором или третьем этаже. Если уж их пути пересекались, они держались официально, без лишней фамильярности. Им и раньше не нравилось светиться вместе на публике – вся их дружба зародилась благодаря детям на барбекю во дворах и домашних вечеринках и там