Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 19

– Его потому и помнят, что он работал много – сначала со старичками, потом все с учениками да с учениками – то какие-то дополнительные занятия, то кружки. Так-то он работы не чурался, с неблагополучными очень много занимался, – Марья Власьевна кивнула на улыбавшегося у борта Петра. – Вон, с теми же Михеевыми. Опять же, потом эта история с Витей сколько времени у него заняла.

В этот момент очередь дошла до них.

– Мне, пожалуйста, курабье полкило, и ореховое, – сказала Марья Власьевна, распахивая сумку.

Римма взяла традиционный набор пирожных и они вышли из очереди на обочину.

– На чай не зайдешь? – спросила Марья Власьевна, приподняв увесистый пакет со сладостями.

– Нет, спасибо, мне в музей надо – мы с Таней договорились карты посмотреть, – Марья Власьевна ревниво поджала губы.

Когда Римма Борисовна приехала в музей, Татьяна работала в архиве. Она сидела в дальнем углу комнаты, разложив вокруг себя старые снимки. Массивный старомодный компьютер надсадно гудел на столе.

– Решила заодно посвятить день изучению архивных материалов. Думаю, вдруг получится сделать выставку из дореволюционных фотографий? – приветственно улыбнулась она, натягивая белые матерчатые перчатки.

Документы, которые она отобрала для Риммы Борисовны, лежали на втором столе, располагавшемся прямо в центре комнаты, между стеллажами. Все они были упакованы в аккуратные папки с написанными от руки отметками. Некоторые отметки были сделаны старым химическим карандашом и давно поблекли.

Римма Борисовна просмотрела истончившиеся от времени листы старинных ведомостей и писем – от Тани она уже знала, что ничего ценного там обнаружить не удалось. Это оказалось чистой воды правдой. Она внимательно изучила даже попавшую ей в руки опись изъятого имущества коммерсанта Мерцалова, сделанную еще в начале 1920-х. На хрупком листе – судя по всему, копии, был обведен химическим карандашом один пункт: «Монеты дореволюционные, серебряные, 20 шт». Рядом красным карандашом была сделана возмущенная пометка: «В фондах отсутствует», сопровождаемая размашистой росписью и инициалами «Г.П.».

Больше ничего интересного там не было – ни одного упоминания о предметах религиозного характера, которые могли бы служить хотя бы косвенной уликой.

Римма Борисовна раздосадованно вздохнула.

Может быть, конечно, этой информации было бы больше на старых картах, но, увы, они пали жертвами старого потопа, о котором ее предупреждала Таня. Римма Борисовна добросовестно изучила объемную картонную папку на тесемках, которую оставила для нее подруга. Но ничего, кроме бледных пятен на сморщенной от воды бумаге, разглядеть ей не удалось.

Сама Таня воевала с компьютером в своем углу. Сердито сдувая рыжую прядь со лба, она лихорадочно нажимала на кнопку мыши, словно в надежде, что ее настойчивость заставит технику одуматься. Но компьютер в ответ невозмутимо мигал синим экраном.

– Да чтоб тебя, – выругалась Таня и, решительно подвинув к себе фотографии, открыла блокнот, – проще вручную.

Римма Борисовна аккуратно заглянула ей через плечо – Таня, то и дело поглядывая на обозначенные на бирках номера, старательно заносила их в блокнот. Некоторые снимки она откладывала, едва глянув – видимо, они не устраивали ее по своим художественным качествам или просто не подходили по периоду.

Из интереса и от безделия Римма Борисовна заглянула в эту кучу. Ее внимание привлекли несколько больших черно-белых снимков необычного формата.

– А это что такое?

– Немецкая аэрофотосъемка, – ответила Таня, едва глянув.

– Не знала, что в Неприновке были немцы.

– А их и не было, – научная сотрудница отложила ручку, чтобы размять пальцы, – они сюда не дошли, но здесь были транспортные узлы, на разведку которых они летали. Потом эти съемки, видимо, попали в архив музея.

Римма Борисовна бережно взяла в руки одну из фотографий – прямые линии дорог, аккуратные шахматы домов. Сходство с шахматной доской придавали черные квадраты, оставшиеся, видимо, на месте выгоревших домов. Съемку явно делали в конце зимы или весной, поэтому земля на ней выглядела голой. Вместе с необычным ракурсом и отсутствием привычной застройки, это делало пейзажи мало узнаваемыми.

Вдруг геометрия линий на одной из фотографий привлекла внимание Риммы Борисовны.

– А можно понять, где сделано это фото? – повернулась она к Тане.

Та аккуратно взяла снимок руками в перчатках и перевернула его.

– Лесной массив к юго-востоку от дер. Неприновки, направление Огнево, 1942 год, – прочитала Таня и, перевернув снимок обратно, торопливо подтолкнула его к Римме Борисовне: старый компьютер как раз очнулся и замигал открытым окном текстовой программы.

Римма Борисовна потрясенно смотрела на фото: на темно-сером фоне – судя по всему, это был лес, – отчетливо выступало перекрестье дорог. Пока Таня изучала оборотную сторону и возвращала фото Римме Борисовне, она случайно перевернула его. И теперь, под новым углом, Римма Борисовна увидела то, что пропустила в начале – в верхней правой части в глубине леса красовалось светлое пятно, словно обведенное в кружок. Как будто старый хутор.

– Потрясающе, – выдохнула она так тихо, что Таня, увлеченная работой, даже не обернулась.

Римма Борисовна решила не отвлекать ее и выскользнула за дверь. Таня, ожесточенно дубасившая пальцами по клавишами, кажется, даже не заметила.

На улице она уткнулась глазами в телефон и торопливо пошагала по притихшему от жары городу за желтой стрелкой, словно боялась, что та передумает ее вести. Спустя десять минут она уперлась в маленький магазин со старомодной вывеской «Канцтовары», и заглянула внутрь. Пожилая продавщица вяло подняла на нее глаза.

– Новые кроссворды будут в пятницу, – коротко сказала она.

Римма Борисовна огляделась – стеллажи с детективами, несколько полок любовных романов, небольшой стенд с семенами (неожиданно, но понятно). Настенные календари с очаровательными щенками и котятами. Она повернулась к продавщице.

– Скажите, у вас есть карта района?

Та пошарила где-то под прилавком и шлепнула на стол бумажный прямоугольник.

– Сто рублей.

Римма Борисовна расплатилась и прямо здесь, не выходя из магазина, развернула ее. Как и следовало ожидать, восточнее Неприновки расцветало большое темно-зеленое пятно леса. Ни единого признака часовни или старых дорог, соединявших три села. Она тонко улыбнулась и быстро свернула карту.

Вернувшись в Неприновку, она заскочила домой и в спальне торопливо извлекла из шкафа дерматиновый портфель. Быстро перебрала тетради пока не нашла то, что искала – старый листок с рисунком. Схватив его, она направилась к Дому с башенкой.

Пусть он и был заперт до решения суда, но ключ оставался у Риммы Борисовны. Она вихрем пронеслась в кабинет и протиснулась к шкафу, где по-прежнему лежала стопка туристических карт. Она проверила дату – 1970 год. То, что нужно. Скорее всего, это та же карта, что