Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 - Роберт Уилсон Страница 174

— Как иначе фотография могла попасть на доску?

— Не знаю. Вчера вечером я здорово напился и отключился…

— Не стоит так волноваться из-за этого.

— Ну и как по-твоему, что это значит? — спросил Фалькон. — Мне не нравится мысль, что мое сознание действует отдельно от меня. У меня есть печальный пример — одна из жертв в моем нынешнем деле.

Фалькон рассказал про странную записку Веги, скопированную его же собственной рукой.

— Если проводить аналогии, то происшествие с фотографией показывает, что, прикалывая Инес к доске за горло, ты освобождаешься от ее власти, считаешь, что она в прошлом.

— Это одна из трактовок, — не согласился Фалькон. — Могут быть другие, помрачнее.

— Не зацикливайся на этом. Ты продвигаешься. Не сбавляй скорость.

— Хорошо. Поговорим о чем-нибудь еще. Себастьян Ортега. Что ты как психолог думаешь о его поведении? Почему он сделал то, что сделал?

— Чтобы строить предположения, мне надо знать больше о нем и о деле.

— Моя версия — он пытался воплотить идеал, — сказал Фалькон. — Мечтал, чтобы отец вел себя с ним так, как он пытался вести себя с мальчиком.

— Пока я отказываюсь комментировать ситуацию.

— Я не прошу серьезного профессионального отзыва.

— А я не даю любительских.

— Ладно, тогда что мы обсудим, если не Инес?

— Расскажи мне побольше про следователя Кальдерона.

— Я уж и не знаю, что думаю о нем. Я растерян. Сначала меня привлекали в нем ум и отзывчивость. Затем я узнал про его отношения с Инес. Их я не мог бы с ним обсуждать. Теперь они женятся. Я видел, как его звезда неуклонно восходит, но после слышал от других, что путь ему прокладывает тщеславие…

— Думаю, ты кое-что пропустил.

— Мне так не кажется.

— Кальдерон как-то задел тебя лично?

— Нет, — решительно сказал Фалькон. — Сейчас не стану об этом говорить.

— Даже с психоаналитиком, которого ты посещаешь больше года?

— Нет… пока нет. Я не уверен, — сказал Фалькон. — Это могло быть просто сиюминутное затмение. Не хочется верить, что он замыслил недоброе, — сказал Фалькон. — И уверяю, ко мне это не имеет отношения.

Вскоре прием закончился. Прежде чем проводить Хавьера к выходу, она свернула в кабинет и на ощупь нашла диктофон.

— Я была бы не против поразмышлять о Себастьяне Ортеге, — пояснила она. — Лето, дел у меня немного. Теперь я совсем ослепла и стала бояться открытых пространств. Даже помыслить не могу о возможности лежать на пляже среди сотен людей! Остаюсь в городе, несмотря на жару. Запиши на пленку все, что знаешь, а я послушаю.

Она дала ему диктофон и несколько кассет. Хавьер пожал ее прохладную белую руку. Их отношения никогда не заходили дальше этой формальности. Но в этот раз она притянула его к себе и расцеловала в обе щеки.

— Доброй ночи, Хавьер, — сказала она, спускаясь по лестнице. — И помни, самое важное — ты хороший человек.

Фалькон покинул прохладную приемную и окунулся в плотный уличный зной. Он шел и делал то, что не велела делать Алисия. Сосредоточился на фотографии Инес, приколотой к доске. Забывшись, он перешел дорогу и оказался перед старой табачной фабрикой, потом миновал здание суда, где оставил машину. Пересек проспект Сида и вернулся назад по аллеям Дворца правосудия. Кто-то окликнул его по имени. Звук голоса настиг его, отозвался в груди, словно прикосновение женских рук. Фалькон еще не обернулся, но по стуку каблучков по мостовой понял, что сейчас увидит Инес.

— Поздравляю, — пробормотал он непослушными губами.

Инес казалась озадаченной, когда они обменивались приветственным поцелуем.

— Эстебан вчера мне рассказал, — пояснил Фалькон.

Инес прикрыла рот рукой, глаза встревоженно заморгали.

— Прости, я не подумала, — прошептала она. — Спасибо, Хавьер.

— Я очень рад за тебя, — сказал он. — Ты так поздно идешь с работы?

— Эстебан просил встретиться с ним здесь в половине десятого. Ты его сегодня видел? — спросила она.

— Он перенес нашу встречу на завтра.

— Он обычно выходит с работы в это время. Не знаю, что могло с ним случиться…

— А охранника ты спрашивала?

— Да. Говорит, он уехал в шесть и не возвращался.

— На мобильный пробовала звонить?

— Мобильный выключен. Он теперь все время его отключает. Слишком многие хотят с ним поговорить, — ответила она.

— Может… подбросить тебя куда-нибудь?

Инес оставила охраннику записку, и они сели в машину Фалькона. Проезжая по бульвару Христофора Колумба, решили перекусить в «Эль Каиро».

Уселись в баре, заказали пива и на закуску перцы, фаршированные рыбой. Фалькон спросил о свадьбе. Инес рассеянно отвечала, разглядывая каждого, кто проходил мимо окон. Фалькон пил пиво и бормотал утешительные слова, пока она не повернулась и не вцепилась ему в колено длинными наманикюренными ногтями.

— У него все хорошо? — спросила она. — В смысле… на работе.

— Не знаю. Мы вместе работаем по делу в Санта-Кларе, но только со вчерашнего дня.

— В Санта-Кларе?

— В конце проспекта Канзас-сити.

— Я знаю, где Санта-Клара, — раздраженно сказала она, но тут же заставила себя подавить раздражение. Инес пристально смотрела на Фалькона большими карими глазами, как всегда, когда чего-то хотела добиться. — Он сказал… он сказал…

— Что, Инес?

— Да так, пустяки. — Инес будто пришла в себя и отпустила его колено. — Он в последнее время кажется несколько… взволнованным.

— Очевидно, потому, что теперь он сделал официальное объявление о свадьбе.

— Что это меняет? — спросила она, ловя каждую модуляцию в речи Фалькона, отчаянно желая понять мужскую психологию.

— Ну, понимаешь… серьезные обязательства… назад дороги нет.

— Обязательства были и раньше.

— Но теперь это официально… заявлено публично. Мужчина может занервничать в такой ситуации. Пойми, он переживает некое ощущение перехода в другую возрастную категорию: конец молодости. Больше не пофлиртуешь. Семья. Взрослая ответственность — все в таком духе.

— Понимаю, — протянула она, не понимая ничего. — Хочешь сказать, у него есть сомнения?

— Вовсе нет! — возразил Фалькон. — Никаких сомнений, просто нервозность перед грядущими переменами. Ему тридцать семь, женат раньше не был. Это всего лишь реакция на предстоящий эмоциональный и… материальный переворот.

— Материальный — в каком смысле? — спросила она, наклоняясь к нему.

— Вы же не будете жить в его квартире, правда? — сказал Фалькон. — Вы найдете дом… начнете семейную жизнь.

— Эстебан говорил с тобой об этом? — спросила она, пристально вглядываясь в его лицо.

— Я последний, с кем…

— Мы часто обсуждали, что купим дом в центре