Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 - Роберт Уилсон Страница 161

— Вам стоит познакомиться с некоторыми убийцами, которых я отправил за решетку, — сказал Фалькон. — Некоторые отполировали искусство перевоплощения до такой степени, что поистине становились другими людьми.

Ортега даже зажмурился — теперь он был по-настоящему испуган.

— Мне пора идти, — сказал Фалькон.

— Вы спрашивали про собак и сеньору Крагмэн, — выпалил Ортега с отчаянием.

— По-моему, она не любитель собак.

— Вы правы… Будь у меня леопард в бриллиантовом ошейнике…

Через раздвижные двери они вышли в сад. Ортега провел Фалькона через главные ворота. Они стояли на тихой улице, вонь здесь не чувствовалась. Мимо медленно проехала большая черная машина, затем набрала скорость и укатила в сторону проспекта Канзас-сити. Ортега посмотрел ей вслед.

— Вы ведь спрашивали про необычных посетителей Веги? — вдруг сказал он. — Эта машина мне кое-что напомнила. «БМВ» седьмой серии. Именно такая стояла возле его дома шестого января.

— В День королей-волхвов?[138]

— Потому-то я и запомнил дату. А еще из-за национальности пассажиров. Необычные ребята. Один огромный жирный властный брюнет угрожающего вида. Второй тоже массивный и мускулистый, но не такой агрессивный. И волосы у него были светлые. Не знаю, о чем они разговаривали, но я в прошлом году был в Санкт-Петербурге и поэтому узнал язык — они говорили по-русски.

Три сына Консуэло Хименес играли вместе с Марио в бассейне. Через двойные рамы долетали приглушенные вопли и визг, на стекло веером летели брызги. Хавьер потягивал вторую кружку пива. Консуэло держала полупустой бокал tintodeverano. Она курила, постукивая по сигарете ногтем указательного пальца, и покачивала ногой, как всегда, когда бывала расстроена.

— Я смотрю, ты разрешила Марио залезть в воду, — заметил Фалькон.

— Решила, что лучше позволить ему немного забыться в игре, — объяснила она. — Запрет на купание был пунктиком Рафаэля. Не вижу в нем никакого смысла…

— Неужто и я когда-то был таким резвым!

— Наверняка. Сейчас тебе это странно, но вспомни: глаза щиплет от хлорки, ресницы слиплись, сам весь дрожишь от голода и усталости, завернувшись в полотенце. Вот это и есть счастье!

— Ничего, что я напросился к тебе выпить? — спросил Фалькон. — Скоро приедет тетка Марио, мне придется отвезти их обоих в дом родителей. Тогда все переменится. Мне уже вряд ли удастся…

— Ты о чем?

— Вряд ли удастся вот так побыть с тобой.

— В этом расследовании у меня есть серьезное преимущество перед остальными, — улыбнулась Консуэло. — Я имею возможность непосредственно наблюдать за вашей работой, старший инспектор.

— Ты сама приглашала меня выпить.

— Сейчас мы все — часть твоего расследования. Беспомощные под беспощадным надзором. Как у тебя дела с остальными?

— Последний час или около того я провел с Пабло Ортегой.

— Наблюдал, как он играет очередную роль? — поинтересовалась Консуэло. — Никогда бы не вышла замуж за актера. Я предпочитаю моногамию, а в браке с актером постель, пожалуй, покажется слишком многолюдной.

— Мне это как-то не приходило в голову.

— Хочешь сказать, у тебя не было романа ни с одной актрисой до твоей женитьбы на той маленькой правдоискательнице… Как ее звали? Инес. Разумеется… — Консуэло запнулась. — Прости, мне следовало помнить про судебного следователя Кальдерона.

— Я впервые с ним работаю после смерти твоего мужа, — сказал Фалькон. — Сегодня он сказал, что они с Инес скоро поженятся.

— Значит, я бестактна вдвойне, — расстроилась Консуэло. — Но это будет воистину правдолюбивый союз. Суд и прокуратура. Их первенец обречен стать священником.

Фалькон с трудом выдавил смешок.

— Тут уж ничего не поделаешь, Хавьер, — сказала она. — Так что лучше смейся.

— Будьте веселей, — пробормотал Фалькон. — Так мне велела сеньора Крагмэн.

— Она сама не звезда комедии.

— Ты видела ее работы?

— Видела. Тоска смертная, — сказала Консуэло, состроив мину печального клоуна. — Я всем этим бредом сыта по горло.

— Сеньор Кальдерон очень впечатлен ее снимками.

— То есть ее задницей!

— Даже все многочисленные Пабло Ортега сошли с пьедестала своего самомнения, чтобы за ней приударить.

— Я знала, что ты к ней неравнодушен, — заметила Консуэло.

— Я злюсь на Мэдди Крагмэн, — ответил он. — И мне она не нравится.

— Когда мужчина так говорит, это обычно означает, что он очарован.

— Поклонников Мэдди хоть в очередь выстраивай. Я стою в самом ее конце.

Эффектный залп, пущенный кем-то из детей, плеснулся о стекло. Консуэло подошла к бассейну и велела мальчикам успокоиться, однако она еще не успела вернуться в дом, как буйство вспыхнуло с новой силой.

— Как жаль, что они вырастут и станут… нами, — произнесла она, глядя в сторону бассейна.

— Стать такой, как ты, — об этом можно только мечтать! — неожиданно вырвалось у Фалькона. Смущенный своей дерзостью, он забавно вытаращил глаза. — Я имел в виду… То есть ты была…

— Успокойся, Хавьер, — сказала она. — Выпей еще пива.

Фалькон залпом допил «Крускампо», вгрызся в мясистую оливку и положил косточку на поднос.

— Пабло Ортега хоть раз к тебе подкатывался?

— Тебе можно, а ему, значит, нельзя? — поддела она.

— Не подкатывался я! Но я думал… кое о чем — вот и вырвалось.

— Ну да, «кое о чем»… Твою жизнь нужно серьезно налаживать — психоаналитик не поможет. Ладно, это разговор отдельный… Что сказал Пабло Ортега?

— Что он знакомится с женщинами с помощью своих собак.

— Знаешь, он может говорить тебе что хочет, но я всегда полагала, что он скрытый гей или просто не слишком интересуется сексом, — сказала она. — Дети любят Каллас и Паваротти, но со мной он никогда не заигрывал, а я не представляю, что можно не заметить заигрываний Пабло Ортеги.

— Почему ты думаешь, что он гей?

— Объяснить трудно — это чувствуется, когда бываешь в его обществе. Симпатия и никакого сексуального влечения. Не только по отношению ко мне. С Мэдди я тоже его видела. Он не приударяет за женщиной. Он красуется. Напоминает каждой, что все еще силен, но это не имеет отношения к сексу.

— Он назвал тебя стервой, — сказал Фалькон. — Я думал, ты его отшила.

— А я и есть стерва, но его никогда ничем не задевала. Мне казалось, мы отлично ладим. Переехав сюда, он заходил выпить, поиграть с детьми в футбол, поплавать…

— Здесь явно замешан секс. Он сказал, что ты улыбаешься только если зажмешь чьи-то яйца в тиски, — что-то в этом духе.

Консуэло прыснула, но тут же разгневалась:

— Пабло, скорее всего, уверен, что детали вашего мужского разговора до меня никогда не дойдут. Он недооценивает твою способность строить доверительные отношения, Хавьер. Или не верит, что кто-нибудь захочет довериться полицейскому. Видимо, потому и распустил язык.

— Он ведь был знаком с Раулем? — спросил Фалькон. —