Дом кости и дождя - Габино Иглесиас Страница 16

В прошлом году приписываемое ему кровавое побоище не сходило с заголовков новостей несколько дней. Девять человек в небольшой квартире. Из них две женщины, одна на восьмом месяце беременности. У всех убитых был так называемый «колумбийский галстук» – надрез под подбородком, куда пропускали язык. Они разрезали беременную и такую же операцию провели над плодом. Папалоте был настоящим чудовищем. А еще он входил в список подозреваемых каждый раз, когда федералы захватывали по несколько килограммов на пути в или из Майами.

Но он был неприкосновенным, какими бывают только те преступники, которые имеют неограниченную власть. Его никогда и нигде не видели. Он никогда не покидал Ла-Перлу. Но его руки были повсюду, а глаза видели всё. Это было плохо. Все равно что, прыгнув в лужу, обнаружить, что она глубже Марианской впадины.

Бимбо поднялся со стоном, а тощий продолжил рыдания. Стук дождя звучал как предупреждение.

– Все, линяем отсюда, – сказал Пол. Мы посмотрели на него. Он все поглядывал то на нас, то в сторону лестницы. Он сохранял спокойствие все это время, с самого начала не участвуя в избиении. Заговорил он, только когда ему показалось, что кто-то поднимается по лестнице, и это было на него не похоже.

– Заткнись нахуй и дай мне минуту, – сказал Бимбо и снова повернулся к тощему. – До тебя в дверях «Лазера» дежурила женщина. Ты знаешь, кто ее убил? – спросил Бимбо.

Тощий отрицательно покачал головой. Кровь из-под его волос текла теперь ручейком, разделявшим его лицо на две части. Смесь крови, слез и соплей выглядела ужасающе. Во мне проснулось сочувствие к нему и надежда, что мы вот-вот закончим это дело и он сможет заняться собой.

Бимбо сделал шаг назад и ударил тощего ногой в лицо. Его голова откинулась в сторону, но мы все еще не отпускали его. Он издал какой-то звук, который умер где-то в районе его горла, когда его голова дернулась. Бимбо снова сделал шаг и наступил на искалеченные пальцы тощего. Звук, который прозвучал на этот раз, был больше похож на влажный стон, чем на крик.

– Женщина? Ее звали Мария, – произнес Бимбо. – Она была моей матерью, – два последних слова были произнесены с хрипотцой. Скорбь сломала его голос. Он шмыгнул носом. – Ты знаешь, кто ее убил?

Тощий смотрел на Бимбо, и в его взгляде появилось что-то новое, кроме страха и ненависти. Не думаю, что для увиденного мной выражения есть какое-то название.

Бимбо провел пальцами у себя под носом и снова шмыгнул. Потом он откашлялся как человек, который ненавидит одолевающие его чувства.

– Я спрошу у тебя еще раз, чувак, и если ты не…

– Луисо, – произнес тощий. Бимбо уставился на него. – Я знаю только, что есть такой человек по имени Луисо. Он всем выдает оружие, когда они идут на дело. Может, он знает! Клянусь тебе, больше я ни хера не знаю о нем, – он вновь всхлипнул. – Отпусти меня… Пожалуйста.

– Еще чуть-чуть, – сказал Бимбо. – Где мне найти Луисо?

– Я… не знаю! Клянусь тебе. Бля буду, чувак.

– Телефон, – сказал Бимбо. – Ты знаешь номер его телефона? Или кого-то, кто знает?

Молчание, последовавшее за этим, было иным. Иногда вовсе не нужно уметь читать чужие мысли, чтобы определить, когда человек лжет, а когда говорит правду. Тощий метнул взгляд на свою искалеченную руку. Потом он опустил голову, но прежде посмотрел на меня.

– Да скажи ты ему уже, мужик, – сказал я, впервые обращаясь к нему. – Он же прикончит тебя этой херней, если не скажешь. – Я мотнул головой в сторону Бимбо с баллонным ключом в правой руке.

– Я не знаю… У меня нет его телефона, клянусь. Может быть, Тито знает, как с ним связаться.

– Кто такой Тито?

– Здоровенный мужик у дверей. Тот, который с бородой. Я видел их вместе. Больше я ничего не знаю!

– Отпустите его, – сказал Бимбо. Хавьер тут же отпустил тощего. Я продолжал держать его. Вдруг у него где-то припасен еще один пистолет?

– Отпусти его, Гейб, – сказал Бимбо.

Я посмотрел на его руку, которую все еще сжимал. Средний и безымянный пальцы чуть искривились и стали гораздо больше, чем были раньше. Кожа на них сильно покраснела, чуть ли на стала алой. Это была его правая рука, и он вряд ли сможет воспользоваться этой рукой в обозримом будущем. Я отпустил его руку и отошел.

Бимбо сделал шаг вперед и сказал:

– Эй.

Мужик посмотрел на него, чуть подаваясь назад, чтобы сесть на задницу. Левой рукой он прижал к груди искалеченную другую.

Бимбо занес над своей головой баллонный ключ и обрушил на лицо тощего. Это произошло очень быстро. Тощий издал какой-то звук, словно в глотку ему попало что-то, и он начал задыхаться и попытался защитить лицо руками.

– Блядь, – раздался чей-то голос. Где-то вдали ударил гром, звук которого приглушил стук дождя. Тощий шевельнулся, словно пытаясь удрать. Бимбо ударил его еще раз, отвернув голову в сторону. Руки не в силах остановить металл.

Бимбо ударил еще раз.

Тощий упал на правый бок. Его лицо превратилось в кровавый фарш, форма носа изменилась. Он пробормотал что-то, из его рта хлынула кровь, в ней я увидел два выбитых зуба.

– Что ты, блядь, творишь? – сказал Пол. – Уебываем отсюда, всё!

Бимбо будто и не слышал его. Он подошел вплотную к тощему, поднял ключ двумя руками и обрушил его на голову мужика сбоку. Раздался громкий звук удара и треск. Тощий дернулся. Край его левого глаза запал внутрь, веко закрылось. Его пробрала дрожь, как у бойца АБЧ [28], свалившегося от нокаутирующего удара.

Я не хотел находиться рядом с ним, но и двинуться с места тоже не мог. Я посмотрел на Бимбо, стоявшего с ключом в руке. Ключ взлетел вверх, словно бес вселился в Бимбо, завис на мгновение, как худшее из обещаний, и снова обрушился на голову тощего, словно меч какого-то ангела-мстителя.

– Ты… ты, блядь, убиваешь его, чувак, – сказал Таво голосом низким и хриплым.

– Ты слышал, чье имя он назвал? Если он опознает кого-нибудь из нас, мы все покойники, – сказал Бимбо. Он смерил нас таким взглядом, будто мы все идиоты, если не понимаем, почему он поступает так, а не иначе. – Вы, тупое мудачье, не знаете улицу так, как знаю ее я, так что заткнитесь.

На улице действуют уровни, мы всегда это говорили. Впервые мы сказали об этом, когда Бимбо поймали на продаже наркоты в первый раз. Мы повторили эти слова,