Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина Страница 16

Почему про него забыли? И хотя эта неделя далась ему с трудом, но он уже привык к каждодневным вопросам Потапова. Про убийство Любки его спрашивали постольку, поскольку он был братом обвиняемого. Упор Потапов делал в основном на его аферы с машинами. Сколько раз было, что он холодным потом покрывался и думал: вот оно, заметил, понял, уцепился, сейчас зубами клацнет у него на горле, как охотничья собака, и больше уже не выпустит. И ничего, обходилось. Следователь уже в другую сторону гнет. Задаст вопрос, от которого Аркаше жутко делается, и тут же забывает.

Аркаша сидел на нарах, жевал хлеб, который принесли на завтрак, запивал жидким чаем, но вкуса не чувствовал.

Громыхнул засов, и полтора десятка глаз немедленно уставились на дверь. Кого вызовут?

— Кочеровец! Выходи, к следователю пойдем.

И хоть Аркаша ждал этого, но все же страх шевельнулся. О чем его сейчас спросят? Господи, идти бы так, идти длинным коридором, и чтобы он никогда не кончался.

Увидев Потапова, он взял себя в руки и бодро сказал прямо с порога:

— Здрасьте, Михаил Юрьевич. А я уж беспокоиться начал, что никому не нужен, забыли про меня.

— Здравствуйте, Кочеровец, — сухо сказал следователь. — Садитесь. Времени у нас с вами мало, поэтому будем его экономить. Давайте начнем все сначала, но в хорошем темпе. Не будем застревать там, где и так все понятно. Договорились?

— Чего это сначала-то? — широко улыбнулся Аркаша. — Давно уж пора к концу подбираться да освобождать меня вчистую, а вы опять сначала. Не надоело вам?

— Мы же договорились, — недовольно поморщился Потапов, — не тратить время зря. Приступим. Как вы вошли в квартиру Сергеевой Любови Николаевны?

Аркаше показалось, что он оглох. Кровь бросилась в голову, в ушах зашумело. Какая квартира, откуда он узнал?

— Я повторяю вопрос. Как вы вошли в квартиру Сергеевой? Мы договорились, Аркадий Борисович, что время будем беречь, поэтому ставлю вас в известность, что вы были в квартире, где произошло убийство. Это установлено. Вы оставили на месте убийства отпечатки своих пальцев и ботинок. Мне в третий раз повторить вопрос или вы ответите?

— Открыл дверь ключом, — почти прошептал он и сам удивился тому, как тихо прозвучал его голос.

— Где вы взяли ключ?

Аркаша тупо уставился в лицо следователя.

— Повторяю, где вы взяли ключ?

— У Леши.

— У вашего брата, Алексея Ивановича Савельева?

— Да, у него.

— Он сам вам дал его?

— Нет, я взял потихоньку и сделал дубликат. Это было несложно. Но я не убивал ее. Она уже была… когда я пришел… Я испугался.

— И что сделали?

— Ушел.

— Долго пробыли в квартире?

— Нет… Я не знаю… Я испугался. Недолго. Минут пять, наверное.

— Что было потом?

— Поехал на вокзал. Дождался утра и сел в пригородный поезд.

— На какой вокзал?

— На Московский.

— Билет купили перед отходом поезда? Вас кто-нибудь видел?

— У меня проездной. До Мги. Я не убивал, честное слово! Я не убивал! Она уже была мертвая, когда я пришел! Лежала в крови! Ну почему вы мне не верите?

— Какого числа это было?

— Двадцать восьмого, во вторник, я точно помню, потому что двадцать восьмого мне нужно было встретиться с одним человеком, и я решил заодно приехать, понимаете…

— Почему вы не вызвали сразу милицию, раз вы не убивали?

— Я испугался, я очень испугался, я не знал, что делаю, не помню даже, как вышел оттуда, да и что я мог сказать в милиции, как объяснить, что я делал ночью у нее в квартире, понимаете…

— Вас кто-нибудь видел около ее дома?

— Нет… нет, по-моему, никто.

— Вы приехали на машине?

— У меня сейчас нет машины, я продал…

— Значит, никто не может подтвердить, что вы были там именно двадцать восьмого, а не в день убийства?

Аркадий растерянно покачал головой.

— Где вы были двадцать седьмого марта, в понедельник?

— На даче, я живу сейчас у друга на даче, я говорил…

— Вас кто-нибудь видел двадцать седьмого марта?

Аркадий глубоко задумался, потом хмуро покачал головой:

— Нет, я весь день не выходил из дома.

— Почему я должен вам поверить?

— Я говорю правду.

— Ваше слово стоит недорого. В прокуратуре лежат на вас жалобы от обманутых граждан, которым вы якобы собирались пригнать машины из Германии. — Потапов не дал Аркадию вставить в свое оправдание слово: — Речь сейчас не об этом. Вы были раньше знакомы с Сергеевой?

— Нет.

— Зачем же вы к ней пришли?

Он молчал. Что он мог сказать?

— Что же вы не отвечаете?

— Я только хотел припугнуть. У меня с собой даже не было никакого оружия. Поверьте, только припугнуть.

— Это вам велел сделать ваш брат?

— Нет, я сам.

— Вы были должны Савельеву сорок тысяч долларов, так?

— Нет, не совсем… Понимаете, джип который я вез ему из Германии, сгорел, я обещал Леше отработать эти деньги… я хотел…

— Вы обещали брату разобраться с Любовью Сергеевной?

— Нет-нет, я сам, понимаете…

— Он простил вам долг, чтобы вы помогли ему?

— Нет, я сам…

— Зачем вам это было? Ведь вы с ней даже не были знакомы.

— Хотел брату помочь… чтобы она от него отстала, — тихо проговорил Аркадий.

Потапов грозно сдвинул брови:

— Жалкий лепет! Вы что, не понимаете, что вам грозит?! Двадцать седьмого марта вы были вместе с Савельевым в квартире потерпевшей? Кто из вас взял в руки нож?

Ирочка Груздева лежала на своей узенькой тахте за ширмой очень тихо, как мышка. Мама спала на складном диване у окна и громко дышала. Ира лежала и слушала, как шумно дышит во сне мама, и не думала ни о чем. После того как Лешу арестовали и она перестала каждый день видеть его в офисе, с ней что-то произошло: как будто из нее выдернули розетку и выключили все чувства. Она все понимала — что происходит, о чем ее спрашивают. Но не понимала — зачем люди задают вопросы и зачем на них отвечать.

Она поднялась. Тахта скрипнула. Мама тут же перестала дышать. Ирочка дождалась, когда она снова задышала, накинула халат и вышла на кухню. Сердце подошло к горлу, и лоб стал холодный, захотелось есть. Но едва она открыла холодильник, как ее тут же замутило. Она поспешно закрыла его. Ей сказали, что тошнить будет четыре с половиной месяца. Потом тошнить перестанет и начнет расти живот. А потом будет ребеночек. Врачи сказали — мальчик. Да она и сама знала, что будет маленький Алеша, с его глазами и лопоухими ушками. У нее будет свой собственный Алеша,