Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин Страница 15

неподалеку был последний поворот. Самого поворота на автомобильной карте не было, а вот бензоколонка была, и ее нельзя было проскочить. Пока что на этой дороге он не встретил ни одного ориентира или указателя; иногда, правда, возникали километровые столбы с выцветшими цифрами, но что они обозначали, понять не представлялось возможным. Бак был почти пуст.

И вдруг справа показалась бензоколонка! Степанов подъехал к ней и впервые за долгие часы путешествия вышел из машины. С удовольствием расправил плечи и потянулся. Проверил крепление рыболовных принадлежностей на крыше, ткнул ногой в каждое колесо и только после этого сунул наконечник шланга в бензобак.

Заправщица клевала носом, он разбудил ее стуком в окошко и подал деньги.

– Тридцать пять! – сказал он и вернулся к машине.

Пока перекачивался бензин, он еще раз внимательно осмотрелся. На выезде стоял обшарпанный и слегка покосившийся указатель на два направления: назад – в Буяново, вперед – в Маргополь, а сразу за бензоколонкой неприметный съезд на проселок… Мимо, один за другим, проехали два порожних грузовика. Степанов завинтил крышку бензобака и посмотрел на заправщицу, та снова спала, навалившись руками и лицом на столик. Наводить справки у пьяной бабы показалось ему бессмысленным. Вокруг не было ни одной живой души.

Погода менялась к лучшему, стало светлей, вдали черные тучи пронзил солнечный лучик. По количеству отмеренных счетчиком километров, по биению сердца и какой-то особой наэлектризованной тишине Степанов чувствовал, что озеро где-то здесь, почти рядом.

Он сел в машину и не включил, как обычно, магнитофон. Долго слушал, как работает двигатель, – бензин оказался дерьмовым. Открыв замок капота, он вышел из машины, подправил угол зажигания и режим холостого хода, после чего решительно сел за руль, газанул несколько раз и свернул на проселок.

С обеих сторон надвинулся мрачный лес, ветки могучих берез и елей сплетались над головой. Он старательно объезжал лужи, колдобины и выпирающие валуны; на подсохшем участке заметил след проехавшей недавно машины. Значит, есть куда ехать! Значит, озеро там… А вот еще свежий след… и еще! Пропавший год назад пилот, озеро Холодное, какой-то самолет и сама поездка, окутанные его воспаленным воображением аурой таинственности, вдруг показались нелепицей, бредом, и он на какое-то мгновенье готов был рассмеяться и повернуть назад, в Москву, но внезапно нога ударила по тормозной педали – мотор заглох! Спину прошиб пот, дыхание остановилось.

На склонившейся к дороге сухой еловой ветке сидела огромная черная птица и большими немигающими глазами сверлила и гипнотизировала его сквозь лобовое стекло. Она была так близко, что ее можно было рассмотреть в мельчайших подробностях – пестринки на груди, аккуратные ушки с метелочками, голые когти, а главное – эти круглые желто-зеленые глаза! И они смотрели прямо в глаза Степанову!

В лесу была мертвая тишина, через открытые окна автомобиля слышался лишь звук стекавших с днища в лужу капель.

Степанов перевел дыхание и устыдился испуга. Птица – это был филин, самая крупная на территории России птица из рода сов – преградила путь. Ее следовало прогнать. Или попросить. Она сидела метрах в трех над дорогой, и машина могла спокойно проехать под ней, но Степанов поймал себя на мысли, что не может сделать этого. Филин был хозяином леса, здесь была его территория, он никого не боялся и не собирался делать кому-то исключение. Степанов нажал на сигнал, еще, еще… Филин сидел не шелохнувшись, продолжая гипнотизировать его взглядом. Степанов нажал рычажок дальнего света – глаза филина захлопнулись. Мощно оттолкнувшись, он расправил широко крылья и, едва не коснувшись машины, полетел в чащобу, задевая и ломая поросль и устрашая округу пронзительным гортанным криком.

Подождав, пока все стихло, Степанов вышел из машины, вдохнул полной грудью сырого холодного воздуха, успокоился.

Потом включил музыку и поехал дальше. Вскоре заметил на краю дороги мотоцикл и двух парней, которые просили остановиться. Обрадовавшись встрече, он притормозил.

– Полдня стоим! – ошалело, еще не веря своему счастью, выпалил паренек в распахнутой рокерской тужурке с множеством блестящих заклепок и драной тельняшке. – Хоть бы кто проехал! – Он почему-то поднял с земли сложенный мольберт и надел его на плечо, будто собираясь немедленно ехать.

Второй парень, постарше, в такой же тужурке, но на голое грязное тело, и протертых брюках, заправленных в бывалые солдатские сапоги, голенища которых были щеголевато подвернуты, сидел как бы в сторонке на обрубке бревна и недобро смотрел на Степанова.

– Выручай, отец… Дай хотя бы клея! – Парень с мольбертом кивнул на спущенное колесо мотоцикла.

Это был видавший виды Иж с одним цилиндром в триста пятьдесят кубиков, изначально предназначенный именно для таких дорог.

– А не хотя бы? – Степанов пригнулся к переднему колесу, намереваясь рассмотреть серьезность прокола.

– Не хотя бы? Разворачивай тачку и вези нас в Буяново. Всего сорок километров… Или ключи давай! Сами доедем… – Второй парень кряхтя поднялся и вразвалочку пошел на Степанова, припрятывая за бедром нож.

Степанов выпрямился и повернулся к парню, его не смутила и не озадачила создавшаяся ситуация. Как раз к этому он и был готов.

– Дыба! Не надо! – попросил парень с мольбертом.

– Нож-то, небось, хорошо наточил? – спросил Степанов.

– Потроха выпущу – узнаешь! – Парень медленно надвигался на Степанова и уже не скрывал нож.

Послышался звук приближавшейся навстречу машины и через какие-то секунды перед ними остановился заляпанный грязью милицейский уазик. Парень едва успел спрятать нож.

– Есть проблемы? – Из окошка высунулась красная рожа капитана ГАИ.

Появление гаишной машины было столь неожиданным, что у Степанова буквально онемел язык. Именно у него, капитана местной ГАИ, он мог навести любые справки об озере, дороге и о чем угодно, мог, наконец, попросить помощи и защиты, но все это даже в голову не пришло, он был запрограммирован на совершенно иные действия и поступки, а потому ответил хоть и не тотчас, но совершенно спокойно:

– Да нет, помочь ребятам надо: прокололись! – Гаишник прощупал взглядом парней, мольберт подействовал на него успокаивающе, задержал взгляд на проколотой шине, удочках на крыше «Жигулей», впился заплывшими глазками в Степанова и, не сказав больше ни слова, газанул и поехал дальше. Стало тихо, девственный лес быстро поглощал звуки.

Сложив на груди руки, Степанов смотрел на парня.

– Лыбишься?.. Давай, давай… – Парень извлек из незаметной складки финку и пошел на Степанова.

– Дыба! Остановись… Не надо, Дыба! – Парень с мольбертом сделал было шаг, но остановился в испуге. – Ты ведь не такой!!! Дыба-а!!!

Но Дыба шел. Когда расстояние сократилось до вытянутой руки, Степанов вытащил из-за пазухи огромный, с широким лезвием нож. Дыба обомлел, пальцы сами разжались, и финка упала под ноги.

– Этот нож острее бритвы, и я умею им пользоваться… – тихо и очень спокойно сказал Степанов. – Нет, я не убивал людей… Он не раз спасал меня