Кровь и сахар - Лора Шепард-Робинсон Страница 15

Я знал, что Тэд часто представлял чернокожих клиентов. Девять лет назад раб по имени Джеймс Сомерсет подал в лондонский суд на своего владельца, и Лорд – главный судья – неохотно постановил, что рабство несовместимо с Великой хартией вольностей. Эта история создала прецедент, и некоторые уже заявляли, что рабство теперь незаконно на английской земле. На самом деле все было не так просто – в законах царила путаница, но рабы могли обратиться в суд, чтобы их не отправили принудительно на острова Карибского моря. В результате большинство чернокожих в Англии стали наемными слугами. Только в портах, через которые шла работорговля – Бристоле, Ливерпуле, Дептфорде, – англичане все еще оставались владельцами большого количества рабов. Говорили, что африканцы в таких местах не понимают, что закон может помочь им, и не знают, что такие адвокаты, как Тэд, будут оказывать им юридические услуги бесплатно. Неудивительно, что люди пребывали в замешательстве. Может, английские свободы и правда господствовали на английских берегах, но Великая хартия вольностей не запрещала лицемерия. Решение суда не распространялось на наши карибские колонии, где плантации зависели от труда рабов.

– Мистер Грэм, вы слышали про аболиционистское общество под названием «Дети Свободы»? – спросил я.

– Я слышал о них, хотя предпочел бы не слышать. Они приносят больше вреда, чем пользы делу аболиционизма.

Его ответ поставил меня в тупик.

– Разве они не помогают беглым рабам? – спросил я.

– Помогают, но часто используют дерзкие методы, иногда применяют насилие. В прошлом году они помогли рабу сбежать из дома в Блэкхите и сильно избили лакея, который пытался их остановить. Мистер Арчер был одним из адвокатов, представлявших рабов, которым они помогали.

– Вы знаете, где их найти?

– Мне очень жаль, но я не могу вам помочь. Видите ли, они действуют тайно. Своими действиями они нажили себе много врагов среди работорговцев и опасаются мести. По этим причинам я советовал бы вам не искать их.

Несмотря на предупреждения Моисея Грэма, я решил, что после возвращения в Лондон попытаюсь найти их.

– Сюда приходил мужчина со шрамами в красной шляпе. Я видел, как вы на него смотрели. Кто он?

Грэм колебался:

– Его зовут Сизар Джон. Еще один африканец, из-за которого у нашей расы плохая репутация.

– Он аболиционист?

– Он негодяй, – вмешался в разговор Прудлок, его акцент был гораздо сильнее, чем у Грэма. – Несомненно, вы читали в газетах, что Лондон кишит свободными неграми, которые только и ждут, как бы залезть в ваш дом и перерезать вам горло? Эти рассказы основаны на предрассудках, но у нас есть свои мошенники и злодеи, точно так же, как и среди представителей вашей расы. Сизар Джон как раз из таких.

– Что он делал здесь? Он был другом мистера Арчера?

– Я сам задавался этим вопросом, – сказал Грэм. – Он опасный человек. Я советую вам держаться от него подальше, сэр.

– А темный ангел Тэда? – спросила Амелия. – Вы когда-нибудь слышали о ней?

Прудлок резко поднял голову. На его широком носу было много веснушек, выделявшихся на желтовато-коричневой коже. Грэм бросил на него предупреждающий взгляд.

– Темный ангел Тэда, – повторила Амелия, которая также заметила эту реакцию. – Мы знаем, что это причина его поездки в Дептфорд. Капитан Коршэм считает, что, если нам удастся больше узнать о том, что он там делал, это поможет найти его убийцу.

– Мы ничего не знаем об этом, мадам, – сказал Грэм, доставая часы из кармана жилетки. – Пожалуйста, простите нас, но мы опаздываем на встречу. Еще раз выражаю вам свои соболезнования.

Он быстро поклонился, и они поспешили прочь.

– Подождите! – крикнул я им в спину. – Если мистер Арчер был вашим другом, пожалуйста, расскажите нам, что вы знаете. Это важно!

Грэм развернулся и заговорил напряженным шепотом:

– Вы ставите чернокожих в опасное положение, просто спрашивая о ней, сэр. Это опасно для жизни! Прошу вас, сэр, никогда больше не говорите о ней.

Он еще раз умоляюще посмотрел на меня, а потом они с Прудлоком быстро пошли по траве.

– От нас сбегает человек, напуганный до полусмерти, – сказала Амелия, наблюдая за удаляющимися мужчинами.

– Два человека, – поправил я. – И то, чего они боятся, связано не только с Дептфордом. Они не чувствуют себя в безопасности даже здесь.

Я решил, что после возвращения в Лондон снова найду Моисея Грэма.

– Если враг сильный и могущественный, то, наверное, он может добраться до вас где угодно, – заметила Амелия.

Это была отрезвляющая мысль. Мы еще несколько минут постояли у могилы. Я склонил голову, вспоминая, что пели африканцы. Их слова показались мне более подходящими, чтобы отдать последние почести Тэду, чем любые благочестивые молитвы викария.

Мир отступает; он исчезает.

Перед моими глазами, моими ушами открывается небо

С ангельским звоном.

Дай, дай мне твои ветра! Я сажусь в седло! Я лечу!

О Могила! Где твоя победа?

О Смерть! Где твое жало?

* * *

Необходимо рассказать о моем расставании с Амелией Брэдстрит.

– Мне не хочется, чтобы вы возвращались в это ужасное место, – заявила она, когда мы стояли у ворот кладбища. – Это может быть опасно.

Я отвел в сторону край плаща, чтобы показать ей меч и пистолет с ударно-кремневым замком. Но это ее не слишком успокоило.

Мы стояли в тени колокольни. Амелия смотрела на череду удаляющихся карет, которые увозили скорбящих.

– Большинство из них даже не могли заставить себя заговорить со мной.

– Для женщин это дело принципа, – пояснил я. – А мужчины, как я предполагаю, боятся, что возникнут сплетни, если они проявят доброту.

– Вы были добры ко мне, и не похоже, чтобы вы боялись.

Я не хотел давать ей ложных надежд на то, что наше общение продолжится после того, как мы завершим наше расследование убийства Тэда. Тогда мои отношения с Каро станут еще хуже.

– Тэд был моим старейшим другом. Я едва ли мог поступить иначе.

– Да, конечно. – Она опустила глаза.

Я пожалел о своих словах, едва только произнес их.

– Простите, миссис Брэдстрит. Я не имел в виду…

– Имели. – Она смотрела на тонкое золотое обручальное кольцо на своем пальце. – Мы плохо поступили с несчастной Леонорой Брэдстрит. Я знаю. Но тем не менее, если бы жизнь можно было начать сначала, я поступила бы точно так же, не задумавшись ни на секунду. Любить так хотя бы раз в жизни… совершенно не думая о последствиях… Мне совсем не стыдно. Вы способны