Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава Страница 13

– Твоя правда. Тогда за дело.

Увидев, как смиренно дед принял предложение Котоно, мать и Харуна, казалось, готовы были лопнуть от зависти.

– Кютаро!

– Да. – Я уже сам начинал думать, что Кютаро – мое настоящее имя. – Слушаю тебя, дедушка.

– Может, скажешь первый тост?

– Я?!

– А что? У тебя язык лучше всех подвешен.

– Ну что ты!

– Делай что говорят, – услышал я голос матери из-за плеч Фудзитаки и Ёсио. Она не говорила, а шипела, будто готовая меня укусить.

– Тогда, с вашего разрешения… – Пристроившийся рядом со мной Ёсио наполнил мой стакан пивом. Брат все никак не мог успокоиться. – За счастье всей нашей семьи!

Стол перед нами был заставлен блюдами, приготовленными Киёко. Кроме традиционного новогоднего набора, выглядевшего по-современному, аппетит возбуждали в буквальном смысле горы разнообразных деликатесов вроде приготовленных на японский манер мясных рулетов и копченого лосося. Однако палочками работали еле-еле, только пили. Всем было интересно узнать, что дальше скажет дед. Даже всегда жизнерадостный Ёсио почти ничего не ел.

– Итак, Котоно доверила мне выбрать того, кого она назначит своим преемником, – продолжал дед, потягивая саке из чашечки и еще раз обводя присутствующих взглядом. – В последние годы я стал приглашать семейства Камидзи и Харуны сюда на Новый год. Это решение как раз связано с поиском подходящей кандидатуры.

Глаза у матери и тетки Харуны засияли. Они были счастливы – после стольких попыток навязать деду кого-то из своих отпрысков в наследники бизнеса они убедились, что не зря бились головой о стену. Их старик отец действительно имел в виду кого-то из них.

– Так вот, каждый год я выбирал себе преемника. Причем, надо признаться, совершенно не интересовался мнением своего избранника насчет моего предложения. Кому-то из вас, видимо, известно, что в последние годы я взял за правило первого января переписывать свое завещание. А на следующий день, второго числа, приезжает мой адвокат, Мунаката-сан, и забирает его.

– То есть вы хотите сказать, – снова прервала его мать, не в силах сдерживаться. Она раз за разом повторяла одну и ту же ошибку, – что каждый год вписывали в завещание чье-то имя?..

– Именно так.

– А… не могли бы рассказать, кого вы назначали преемником?

– Тебе это зачем?

– Просто хотелось бы узнать.

– Ладно. Все равно сегодня ночью завещание будет переписано, прошлые имена не будут иметь значения, так что можно назвать. В первый год была Руна.

Возглас удивления, вырвавшийся разом у всех, прозвучал в унисон так громко, что я испугался, не обрушился бы потолок. Пронзительный вопль, который издала мать, выделялся даже на этом фоне.

– На следующий год – опять Руна.

При этих словах Руна, только что сделавшая глоток саке, исторгла его из себя, как кит фонтан воды, и громко, по-мужски, закашлялась.

– Еще через год – Цутия.

У матери и тетки Харуны одновременно вырвались звуки, слившиеся в нечто подобное предсмертному писку кошки, на которую наступил слон. Лицо матери потемнело и скривилось, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит как шарики для пинг-понга.

– Н-но… н-но… почему, почему, отец?..

– Ну что ты суетишься? Прямо как угорелая обезьяна, честное слово.

– Н-но… н-но… при чем здесь Цутия-сан? Совсем чужой человек, в нем нет ни капли крови Футигами!

– А что такое мукоёси, помнишь? Сколько случаев, когда в семью принимают людей, не имеющих никаких кровных связей.

– Значит, вы хотите обойти Фудзитаку и Ёсио и передать Edge Up Group человеку сомнительного происхождения?

– Дура! Как ты смеешь так говорить об одном из моих людей? Попридержи язык.

– Но… но как же?.. – Мать прямо-таки разрывалась между расчетливостью – расстраивать деда было глупо – и бушевавшей в ней яростью, которая вырывалась вместе со словами. В уголках ее глаз показались слезы досады. – Но это уже чересчур. Чересчур. Я просто не могу…

– Цутия – способный парень. Для преемника у него всего хватает. Да, кстати. Вы не задумывались, почему на встречу Нового года в моем доме я все эти годы приглашал Цутию и Томори?

– Что?! То есть Томори-сан тоже кандидат?..

Совершенно ошарашенная услышанным, мать посмотрела на Цутию и Томори. Она так разозлилась, что была готова убить их взглядом. Главным объектом ее гнева стал, конечно, Цутия, которого она одарила новогодним подарком. Рассчитывала, что тот поможет ей в схватке за расположение деда, чтобы «продать» ему кого-то из сыновей, и вот – пожалуйста! Выясняется, что Цутия сам один из претендентов.

– Цу-цутия-сан! Как же? Как вы?..

Цутия, не зная, как реагировать, лишь переводил взгляд с деда на мать. Но судя по выражению его лица, он не впервые слышал о том, что дед рассматривает его как возможного преемника в Edge Up Group.

– Значит, первые два года – Руна, потом – Цутия? – Тетка Харуна, похоже, быстрее отошла от испытанного потрясения, чем наша мать. На ее лице снова заиграла саркастическая улыбка, говорившая: все эти разговоры – одна скука, но раз отец говорит, значит, надо слушать. – А за ним?

– За ним? Фудзитака. И в прошлом году была Томори-сан.

– Отец, можно спросить? – Мать вдруг заговорила гораздо спокойнее, не иначе, упоминание дедом имени одного из сыновей подействовало на нее умиротворяюще. – По каким критериям вы делаете выбор?

– Я выбираю того, кто мне больше всего понравился за год.

– То есть вы отдавали предпочтение Руне два года подряд только потому, что она вам нравилась? – Мать, видимо, пыталась понять, за счет чего пять лет назад Руна смогла завоевать симпатии деда. – Что вам больше всего в ней понравилось?

– А про Фудзитаку не хочешь то же самое спросить? – вздохнул дед, переводя взгляд на запинавшуюся на каждом слове мать. – Я тебе так скажу: нет никаких критериев. Все зависит от моего настроения.

Дед вдруг ни с того ни с сего рассмеялся странным смехом, похожим на уханье филина. Абсолютная власть, которой он обладал, казалось, пьянила его.

– Вот так. От настроения зависит. По-вашему, я чудак? А? Так думаете? Предположим. Пусть чудак. Да, я решаю такие вещи по наитию, как мне заблагорассудится. Как хочу, так и верчу. Есть возражения? А-ха-ха-ха!

Все словно остолбенели, а дед вдруг посерьезнел, сделал глоток саке и заработал палочками. Собравшиеся за столом тоже молча принялись за еду, словно испугавшись, что лишатся сил, если как следует не закусят.

– Так вот, – продолжал дед. – В этом году тоже будет новое завещание.