Темное дело (сборник) - Рауфжон Джамилович Кубаев Страница 127

Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Вы пожалеете, Лапшин, — сказал он.

— Уже, — откликнулся я.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Заметка, опубликованная в «Российской молодежной газете»:

«Сегодня ночью из конфиденциальных источников, достойных доверия, нам стало известно, что в Вашингтоне, США, вчера неизвестными лицами был убит выстрелом в голову гражданин России Станислав Лейкин.

Убитый был мало известен у себя на родине, но определенным кругам в свое время он причинил немало неприятностей. Его смерть была на руку некоторым сильным мира сего, и уверенность, что смерть в Вашингтоне не случайна, не оставляет нас.

Редакция нашей газеты сообщает, что намерена провести собственное журналистское расследование по факту этого преступления. Деньги, а главное, желание у нас для этого есть.

Мы уверены в том, что наш читатель имеет право знать обо всем, что творится в мире, и приложим к этому все свои усилия».

Я не хотел идти на эту встречу, но Рябинина уговорила меня.

Мне, ей-богу, неприятны все эти встречи с кандидатами в Президенты, пусть этот кандидат и является на настоящий момент действующим Президентом — иначе я его и не рассматриваю.

Он что-то говорил, сейчас уже и не помню, что именно, а я смотрел на него, и вдруг мне в голову пришла одна простая мысль.

Я вдруг понял, что не удивлюсь, если окажется, что и не Президент перед нами вовсе, а какой-нибудь его двойник. Наплевать. Дело не в этом. Нет никакой разницы, настоящий ли Президент распинается в эту минуту перед тобой, или его талантливая замена. И то, и другое неважно, потому что…

Потому что и то, и другое — фантом.

— О чем ты все время думаешь? — спросила меня внезапно Рябинина, видя, что я совсем не слушаю докладчика.

Я посмотрел на нее непонимающими глазами и вдруг прижал ее к себе.

— О тебе.

Она подумала о чем-то своем и, словно решившись на что-то, тряхнула головой и сообщила:

— Может, быть, сейчас не время говорить об этом… Но я должна кое-что тебе сообщить.

— Что? — смотрел я на нее с нетерпением, потому что понял, что то, что она сейчас скажет, было действительно важно, важнее всего того, что происходило вокруг нас.

— У меня будет ребенок, — сказала она.

Я завопил:

— Что-о?!

Президент, или двойник, кто их там разберет, осекся словно споткнулся, на нас с Рябининой устремились гневные взгляды окружающих, но мне было наплевать.

— Я беременна, — повторила она.

Кажется, ей тоже было не до окружающих.

Она смотрела на меня, я на нее, а все окружающие во главе с Президентом — на нас.

— Почему — не время говорить об этом? — сказал ей. — Самое время! И не говорить — кричать! Ура-а!!!

— Я люблю тебя, Лапшин, — сказала она.

— Я люблю тебя, Юля, — сказал я.

Мы целовались, а они все на нас смотрели. И это было правильно.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Стигматофилия — любовь, связанная с укалыванием и татуировками; эксаудиризм — любовь, связанная с подслушиванием звуков, сопутствующих интимным отношениям; зоофилия — любовь с животными.

2

«Гив ми вэй» — Дайте дорогу (ломанный англ).

3

Ха — телохранитель.