Час волка - Ю. Несбё Страница 12

это, объяснял нам отец, и было самым фантастическим свойством этой страны. То, что человек самого скромного происхождения — как тот, кто в итоге выиграл выборы, Ричард Никсон, — может добраться до самой вершины. Вернувшись в Осло, я купил карту Америки и повесил ее над кроватью, рядом с плакатами Элвиса Пресли и Мэрилин Монро. Лишь много позже я понял, что отец лгал. Во-первых, практически все президенты за последнее столетие, за исключением одного, были миллионерами. А что касается «американской мечты» о социальной мобильности, то в списке стран вам пришлось бы долго спускаться вниз, чтобы найти мои любимые США — где-то сразу за Литвой, Южной Кореей и Португалией.

Но, как ни странно, отцовская ложь лишь укрепила мою веру в то, что Америка — это дом свободных и смелых. Потому что, несмотря на все хорошее, что можно сказать о моей так называемой родине, Норвегии, там фантастически скучно. Достаточно просто сравнить ратушу Осло с ратушей, стоящей за спиной статуи Хамфри. Мэрия в Осло — это просто пара обувных коробок, поставленных на попа. Красный кирпич, крошечные окна — здание больше смахивает на фабрику. А вот мэрия Миннеаполиса, со своими шпилями, орнаментами и огромными каменными блоками, излучает нечто возвышенное, напоминая собор или замок. Или дворец из Диснейленда. Изначально планировалось, что эти дорогостоящие гранитные блоки, некоторые из которых весят почти двадцать тонн, пойдут только на фундамент, а остальное построят из более дешевого кирпича. Но когда жители Миннеаполиса увидели мощь этого гранита, они переубедили бюрократов-крохоборов и настояли, чтобы всё здание было гранитным. Что, разумеется, разнесло бюджет в щепки. И если спросите меня — именно так и надо делать!

Я пришел сюда, чтобы рассмотреть это здание поближе, ведь ему предстоит сыграть важную роль в моей книге. Внутри, за гранитными стенами, находятся не только кабинет мэра, но и залы суда, полицейское управление и даже тюремные камеры. А там, наверху, на шестом этаже — убойный отдел.

Вместе с Призраком Ратуши.

В публичной библиотеке Осло мне попалась брошюра в жанре «тру-крайм» о Джоне Мошике и о первой и последней публичной казни, состоявшейся в ратуше в далёком 1898 году. Мошика приговорили за убийство человека ради всего лишь четырнадцати долларов. Но выбранный метод — повешение за шею до наступления смерти — сработал не по плану. Мошик умирал восемь минут. Это всего на минуту меньше, чем Дерек Шовин давил коленом на шею Джорджа Флойда после ареста по подозрению в покупке сигарет на фальшивую двадцатку. Мой контакт в полиции Миннеаполиса утверждает, что призрак Мошика до сих пор бродит по коридорам убойного отдела. Но мое дело здесь не касается ни призрака Мошика, ни Джорджа Флойда. Призрак, которого ищу я, попал в объектив камеры наблюдения шесть лет назад, сразу после стрельбы в Джордане. И тогда никто не знал, что это только начало. Не знаю, делает ли это меня плохим человеком, но от этой мысли по спине пробегает приятный холодок, пока я стою и изучаю фасад здания. Черные окна не выдают ничего. Моя работа — заполнить эти пробелы, вложить реплики в уста персонажей и вдохнуть жизнь в сцены.

Глава 7

Убойный отдел, октябрь 2016

Боб Оз пересек Гавернмент-Плаза. Бросив взгляд на статую Хамфри, которая всегда казалась ему больше похожей на комика Боба Хоупа, он вошел в ратушу. Его шаги гулким эхом отразились в величественном холле со статуей Водолея; он миновал пункт досмотра и направился к лифтам, где его уже ждали трое.

— Привет, Боб, — произнес один из ожидающих.

Он обернулся. Это была женщина в темно-синей юбке и жакете — полевая униформа юристов. Она улыбнулась. Ей было около тридцати, хотя он никогда не умел точно определять возраст азиаток.

— Привет... — Он никак не мог вспомнить её имя. — Кофе вкусный?

Она с легким удивлением посмотрела на бумажный стаканчик из «Старбакса» в своей руке.

— Эм, нормальный. Ты так и не перезвонил.

Эллен? Или Хелен? Или какое-то китайское имя?

— Знаешь, я потерял твой номер, — сказал Боб. — Может быть...

— Может быть?

Он улыбнулся. Раздался звонкий сигнал, и двери лифта разъехались.

— Может быть, ты пришлешь мне его снова.

Хелен. Точно, это Хелен. Враг. Адвокат защиты. Сиреневое белье.

— Как? Ты ведь свой номер мне тоже не дал. — Она вошла в лифт и повернулась к Бобу, который остался стоять снаружи. Она вопросительно подняла указательный палец, указывая вверх.

Боб покачал головой.

— Спасибо, Хелен, но я спускаюсь.

Она широко улыбнулась, развернула ладонь и, пока двери смыкались, сменила палец на средний. Боб провел рукой по галстуку. Значит, все-таки не Хелен. Но насчет белья он был уверен.

Боб вызвал следующий лифт, поднялся на пятый этаж и шагнул в новые помещения убойного отдела. До недавнего времени пятый этаж использовался для содержания подследственных, и, несмотря на капитальный ремонт, обилие стекла и светлую мебель, Боб не мог отделаться от ощущения, что находится в тюрьме. Возможно, дело было в узких окнах, пропускавших слишком мало дневного света, или в тесных кабинетах-кельях, окаймлявших общее офисное пространство. Он прошел мимо последнего кабинета, где ремонт еще продолжался; говорили, что именно эту камеру занимал «Призрак Ратуши». Маляр, работавший внутри, обернулся к Бобу. В своем белом комбинезоне, белой кепке, перчатках и респираторе он и сам походил на привидение за стеклянной стеной. Видны были только карие глаза и то, что Боб счел улыбкой. Он улыбнулся в ответ.

Боб направился к своему рабочему месту в дальнем конце опен-спейса, не глядя ни вправо, ни влево. Он преодолел почти все препятствия, но, разумеется, споткнулся на последнем.

— О-о-з-з! — В исполнении детектива Олава Хэнсона фамилия Боба звучала с таким количеством воздуха и нисходящей интонацией, что напоминала нечто среднее между извинением и звуком пробитого колеса. Похоже, Хэнсону не хватило всего одного захвата колена, чтобы попасть в НФЛ, и хотя Боб Оз не желал Хэнсону славы и богатства, он предпочел бы такой вариант, лишь бы этот белобрысый гигант исчез из его жизни. Хэнсону было уже за пятьдесят, и в убойном он просидел дольше всех. Ходили слухи о том, почему его так и не повысили, но для Боба тут не было никакой загадки: как следователь Олав Хэнсон был бесполезен. К сожалению, в этом штате бесполезность не являлась законным основанием для увольнения. Как и то, что ты — законченный придурок.

К счастью.

— Уокер заходил, искал тебя! — проревел Хэнсон так громко, чтобы убедиться, что все в округе его услышали. —