Почти мертвы - Сьюзен Уолтер Страница 12

сумку из пыльника – именно так называют этот пакет, насколько я знала по eBay, где рассматривала сумки «Луи Виттон». Покупать там я ничего не собиралась, мне просто хотелось помечтать. У меня никогда не хватало смелости зайти в фирменный магазин на Родео-драйв и столкнуться лицом к лицу с заносчивыми продавцами, которые, скажем честно, скорее всего, живут в моем бывшем квартале. Но кто запретит мне глазеть на товары в интернете, тем более занималась я этим по ночам, когда никто не видел.

Каким-то образом Саванна выбрала именно ту модель, которая мне нравилась – «Спероне» в серо-белую клетку. Может, кое-кто все-таки наблюдал за мной по ночам? Сумка-рюкзак с изящными лямками и потайным боковым карманом. Под стать скрытным людям вроде нас.

– Она прекрасна, – сказала я.

Так оно и было. Я никогда в жизни даже не воображала, что когда-нибудь у меня будет подобная.

– Спасибо за подарок.

Я была тронута тем, что дочь пошла за покупками для меня, но внезапный поток дорогих вещей наполнял меня стыдом. Жизнь мужа уж точно стоила больше, чем дизайнерская сумка и дом с тремя спальнями. Я знала, что заслуживаю красивых вещей не меньше, чем любая участница шоу «Настоящие домохозяйки» или голливудская старлетка, но мне не хотелось получать их таким образом. Я воображала, как муж смотрит на меня с небес, разочарованно качая головой, потому что я предпочла деньги справедливости.

– Я и себе купила, – объявила Саванна, вытаскивая еще один пакет. Наверное, на моем лице отразилась тревога, потому что она добавила: – Не волнуйся, не такую, как тебе.

Я волновалась, но не из-за этого.

– Мы не должны вызывать подозрений, – сказала я, и она нахмурилась.

– Ничего подозрительного в дизайнерской сумке для этого квартала нет, мама.

Наверное, она права. Мне хотелось жить в Калабасасе из-за чистого воздуха и хороших школ, но если я стану разгуливать здесь в спортивном костюме из супермаркета, у соседей наверняка появятся вопросы. А если мои друзья с северной окраины начнут удивляться свалившемуся на меня богатству, Эван велел сказать, что мой муж застраховал свою жизнь на кругленькую сумму. В этом нет ничего необычного, заверил он. Правда, друзья ко мне так и не наведались. Я написала знакомым по пятничным танцам и паре мамочек из школы Саванны, что мы переезжаем, и попрощались мы по телефону. О родственниках, которые будут что-то вынюхивать, я тоже не беспокоилась – мой брат умер, а родители фактически отказались от меня, когда я забеременела до свадьбы.

Что касается родственников мужа, у него их было мало – только дедушка и бабушка, которые его воспитали вместо матери, забившей на свои родительские обязанности. Когда он ушел в армию, бабуля и дедуля переехали в Аризону и с тех пор внуком не интересовались. Мы даже открыток на Рождество от них не получали, так что не стали сообщать им о перемене адреса. Мы с мужем и Саванной жили как на острове. Раньше это меня печалило, но сейчас пришлось как нельзя кстати.

– Пожалуйста, будь осторожна, – предупредила я Саванну, глядя на ее вместительную кожаную сумку «Неверфулл». – Нужно ограничить траты.

Я не следила за ее расходами, но видела множество пакетов из магазинов и решила, что пора высказаться по этому поводу. Я понимала, что так она пытается заглушить боль, и не хотела читать ей нотации, разве что пыталась дать ей время подумать и помочь найти способ выразить горе более открыто.

Саванна лишь пожала плечами.

– Как по мне, можно тратить сколько угодно. Всегда можно попросить еще.

Я попыталась представить, что значит это «еще». Яхта? Дом на пляже? Личный самолет? Желания безграничны, всегда есть трещины, которые нужно заполнить, и люди, с которыми ты себя сравниваешь. Но я никогда не стремилась к роскошной жизни. Никогда не смотрела программы, в которых из дурнушек делают красавиц, и не воображала, как щеголяю в дизайнерских туфлях. Мы и так уже получили больше, чем мне требовалось.

– Очень красивая сумка, – сказала я.

– Спасибо.

Мне хотелось добавить что-то еще, например, как я горжусь тем, какая Саванна сильная, но я не могла подобрать слова. Между нами теперь стоял густой туман, и я задыхалась в нем всякий раз, когда открывала рот. Наш маленький остров выдержал немало штормов – позднее возвращение домой, плохие оценки, украденные золотые сережки, – но мы всегда могли поговорить друг с другом о чем угодно. А теперь эта катастрофа выбила почву у нас из-под ног. Мы барахтались в соленой воде, мою дочь стремительно относило от меня течением, а я понятия не имела, как переплыть образовавшийся между нами океан.

Я смотрела, как Саванна складывает вещи в огромную сумку – блокноты, косметику, телефон, кошелек. Мне хотелось, чтобы у нее были красивые вещи, но также хотелось, чтобы она узнала ценность упорного труда, испытала удовлетворение, накопив на желаемое. Приближалось Рождество. Обычно я начинала покупать ей подарки с приходом учебного года. Мне нравилось выпытывать, чего ей хочется, а потом удивлять подарком, который был нам не по средствам, найденным на распродаже в торговом центре или онлайн. А самым желанным подарком для меня было ее лицо, когда она разрывала цветную упаковочную бумагу. И теперь, глядя, как она кладет последние предметы в сумку за две тысячи долларов, я задумалась, зачем богачи вообще дарят подарки на Рождество. Какой в этом смысл, если и так можешь купить все, что хочешь?

Может, это эгоистично, но меня огорчило, что я больше ничего не могу ей дать.

– Смотри! – воскликнула она. – Все влезло!

При мысли о том, какие ценности я прививаю дочери, в горле у меня встал комок. Да, Саванна согласилась на эти условия, пока я была подключена к аппарату искусственного дыхания, но, придя в себя, я могла бы и разорвать сделку. Могла послать Богатея куда подальше, сказать, что уж лучше мы будем жить на улице, чем возьмем его кровавые деньги. Но я этого не сделала. Я слишком боялась того, что случится, когда закончатся деньги и еда, и у нас с Саванной останутся лишь горе и сожаления.

Я вспомнила, как учитель из воскресной школы говорил, что многое в нашей жизни бывает одновременно и благословением, и проклятием: без землетрясений у нас не было бы гор, не случись трагедии первородного греха, люди не обрели бы свободу воли. Так же и с Христом – его распяли, но смерть позволила ему вознестись и обрести вечную жизнь, став нашим спасителем.

Во что превратилась моя жизнь? Нескончаемый банковский счет – это еще какое, черт