Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен Страница 11

Ещё два шага.

И тут это случилось.

Острая боль пронзила икру, как будто в мышцу вогнали раскалённую иглу. Мир покачнулся. Поднос задрожал в руках. Я попыталась перенести вес на другую ногу, удержаться, но тело не слушалось.

Одна рука сама собой вылетела вперёд — ухватиться, смягчить удар, зацепиться хоть за что-нибудь.

И я коснулась его… Снова…

Кончики пальцев врезались в плотную мышцу плеча, скрытую под тонкой тканью. Под рукой — твёрдая сила. Его тело мгновенно напряглось, будто внутри сработала пружина.

Доля секунды длилась вечность.

Я судорожно отдёрнула руку, умудрившись чудом не выронить поднос, но салатник и две тарелки с грохотом обрушились на стол. Фарфор зазвенел, вилки подпрыгнули. Оливки покатились по скатерти, оставляя жирные следы. Гул красного цвета мгновенно стих.

Я замерла, не смея дышать, чувствуя, как лицо пылает от стыда и ужаса.

И тогда он поднял глаза.

Медленно, невероятно медленно.

Тяжёлый, всепроникающий взгляд скользнул по осколкам фарфора, задержался на моих дрожащих руках, на фартуке, и, наконец, достиг лица. В глазах его не было ни гнева, ни раздражения.

Только лёд. Глубокий, вечный холод, такой, что позавидовали бы даже ледяные мастерские Эсфиры. Но в самой сердцевине льда — аналитический огонь, слой за слоем, сдирающий с меня маску.

Казалось, он смотрел не на служанку Эсму, уронившую тарелки, а ведьму Эсмеральду, скрывающуюся от всего мира.

Знаменитый Рейнар Ванторн.

Охотник. Хищник. Разрушитель жизней, вроде моей.

А я стою перед ним. Дрожу. С магией, вывернутой наизнанку, обезоруженной проклятым красным цветом.

— Ты… — сказал он. — Откуда ты взялась?

Сердце замерло — на миг, на удар — а потом рвануло с такой силой, что казалось, вырвется из груди и запрыгает по осколкам фарфора. Его взгляд... Этот ледяной, пронизывающий до самых костей взгляд, скользил по мне, как лезвие ножа по горлу. От такого у любого исчезнет даже тень уверенности.

Я попыталась что-то сказать, открыла рот, но вместо слов вырвался лишь хриплый, беспомощный шёпот:

— Господин... я... я оступилась... Ногу... свело... — Поднос в моих руках дрожал. На нём остались только две уцелевшие тарелки. — Простите... я сейчас... уберу... сейчас же...

Ванторн не моргнул.

Темноволосый гость чуть наклонил голову. Его глаза — умные, внимательные — с интересом скользнули от фарфорового разгрома к моему лицу, а затем остановились на Ванторне.

— Рейнар, — произнёс он спокойно, — она не чародейка, случайно?

Я вздрогнула. И зачем им обсуждать моё происхождение? Своих проблем мало? Нет, не чародейка. Хуже. Намного хуже.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко. Я тут же опустила глаза и сжала поднос до боли в пальцах.

— Простите, господин, — прошептала я. — Я... я просто служанка. Новенькая. Неуклюжая. И... — Я рискнула взглянуть на алый бархат стен, и тошнота снова подкатила к горлу. — Мне просто нехорошо. Не знаю почему. Голова кружится... вот и упала.

Я успела заметить разительное различие в одежде хозяина и его гостя. Господин Эйдан был одет в рубашку цвета прозрачного льда и тёмные кожаные штаны. Современно, удобно, даже изысканно по-своему. Рейнар Ванторн же не расставался со старинными камзолами, словно вынырнул из какого-то портрета вековой давности.

Почему он так одевается? И почему заставляет остальных подчиняться этому странному обычаю, как будто всё вокруг — не реальность, а театральная постановка?

Ванторн молчал. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне — спокойный, пристальный, тяжёлый, будто он ждал, что я сама расскажу то, о чём ещё и не подумала.

Гость откинулся в кресле, вздохнул и отодвинул бокал.

— В последнее время пропали несколько девушек, — сказал он, обращаясь к хозяину. — Все обладали магическими способностями, хоть и незначительными.

Он бросил на Ванторна многозначительный взгляд. — Анна теперь опекает кафе «Золотой Феникс». Там собираются местные чародеи, травники, мастера лёгких заклятий — ну, весь этот разношёрстный, забавный народ. Болтают, спорят, варят свои настои. Так вот, на последней встрече всплыли тревожные слухи. За последние две луны в Эсфире исчезли три девушки: помощница аптекаря, та, что шила обереги, и цветочница. Все они — чародейки.

Я замерла, делая вид, что собираю с оливки, хотя пальцы дрожали, и хватать ими что-то было задачей не из лёгких. Уши напряглись до предела, выхватывая каждое слово.

Лисса?.. Значит, она не первая. Совпадение? Не знаю. Совсем не выхожу из замка, ни с кем не разговариваю, вот и не знаю ничего.

— Слишком мало случаев, чтобы говорить о чём-то серьёзном, — холодно отрезал Ванторн. Его взгляд, наконец, отлип от меня и обратился к другу. Правда, ненадолго. — Посмотрим, что