Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс Страница 11

— Да-да, когда он вдруг потряс брючиной и оттуда выпал ворованный кабачок.

Подошла Чарли. На ней было длинное черное пальто, широкий шарф и зеленая шерстяная шляпа, завершающая совершенно зимний гардероб. На бледных щеках горел розовый румянец. Выглядела она восхитительно. Чарли улыбнулась, показав небольшую щель между передними зубами.

— Над чем вы смеетесь?

Я рассказал ей историю Бобби Поула, и Чарли тоже рассмеялась, как будто это было самое забавное, что она когда-либо слышала, и мы с Тилли снова расхохотались. Я никогда не смеялся так часто, как в последние несколько дней.

— Тилли, это Чарли, — сказал я, когда перевел дыхание. — Чарли, это Тилли.

Они пожали руки, не снимая перчаток.

— Значит, ты его девушка, — сказала Тилли.

— О, не смущай меня, — сказал я.

Тилли подняла руки насмешливо-невинно.

— О’кей, больше ни слова.

— Смущайте, смущайте, — сказала Чарли.

— Итак, что будем делать? — я решил сменить тему.

Чарли махнула рукой в сторону:

— Я забронировала нам билеты на Глаз, для начала. Вы уже катались на нем?

Оказалось, что никто из нас. Тилли была в восторге и покатила бок о бок с Чарли к большому колесу, и они обе непринужденно болтали, как будто знали друг друга уже много лет. Чарли жестикулировала, когда говорила, и лицо ее оживлялось. Она выглядела как кинозвезда, «девушка по соседству» из старого американского фильма, и меня поразили две эмоции, одна за другой: радость, что она была со мной, и страх, что в любой момент она может исчезнуть, как это было после первого нашего вечера. Я твердил себе, что нужно расслабиться, наслаждаться жизнью. Кажется, я ей нравлюсь. То, как она смотрела на меня, было отражением моего взгляда на нее. И если бы она не интересовалась мной, не хотела, чтобы наша связь росла и крепла, она не была бы здесь сейчас, не развлекала бы мою сестру, не так ли?

Лондонский Глаз был даже лучше, чем я представлял себе — город простирался перед нами, гордый, древний и живой. Чарли указывала на свои любимые здания, а Тилли рассказывала, как она и «стая других детей-колясочников» были доставлены в Букингемский дворец, чтобы встретиться с королевой. Чарли ответила забавной историей о том, как королева приезжала в их школу в Лидсе и все они стояли на улице, размахивая флагами и надеясь, что она привезет с собой своих корги.

— Впрочем, теперь я не особая поклонница королевской семьи, — добавила она.

— О, так ты республиканка? — поинтересовалась Тилли.

Чарли махнула рукой:

— Давайте не будем портить день политикой.

Я уже знал, по тому, как она реагировала на новости, что Чарли ужасно злится, когда видит то, что представляется ей несправедливостью. Я стал свидетелем вспышки ее ярости в связи с какой-то новой инициативой правительства — так называемым налогом на спальни. Мне пришлось прервать ее на середине обращенной ко мне пламенной речи, постараться успокоить, оправдываясь, что я не премьер-министр и не могу отвечать за его решения. Мне нравилось то, как искренне и горячо она воспринимала мир. Это было еще одним проявлением ее страстной природы.

После Лондонского Глаза мы отправились на Трафальгарскую площадь и посетили Национальную портретную галерею.

— Чарли — художник, — пояснил я Тилли.

— Стремлюсь стать художником, — уточнила Чарли.

— Я действительно хочу увидеть твои работы, — сказал я.

— У тебя будет такая возможность. Может, согласишься мне позировать.

Я был ошеломлен, а Тилли рассмеялась.

— Если ты заставишь Эндрю позировать голым, пожалуйста, никогда не показывай мне картину.

Они тут же устроили веселую словесную дуэль, которая вскоре привела их к разговору о пенисах. Их диалог становился всё грубее и откровеннее, и, пока мы гуляли по галерее, обе хихикали, как школьницы, указывая друг другу на портреты исторических деятелей.

— Думаю, дюймов шесть.

— Я бы дала девятку.

— Разочарование.

Когда игра им наконец наскучила, Чарли зашла в музейный магазинчик и принесла подарок для Тилли: портрет королевы.

— В следующий раз, при встрече с ней, сможешь попросить ее подписать портрет, — сказала она.

После этого Чарли удивила нас, объявив, что заказала нам стол в превосходном ресторане на верхнем этаже.

— Плачу я, — сказала она и, когда мы с Тилли попытались протестовать, ответила, что выиграла в лотерее — в той самой, где надо соскребать защитный слой на карточке, — и теперь ужасно хочет отпраздновать это.

Мы провели середину дня, гуляя по Ковент-Гардену, заглядывая в магазины, где обе девушки искали скидки. Чарли купила себе черный шелковистый топ, а мне — новый джемпер: пятидесятипроцентный кашемир, к тому же идеально выглядевший и сидящий на теле.

К концу дня Чарли сказала, что должна еще раз забежать в один из магазинов, который мы только что посетили, и оставила нас с Тилли наедине.

— Итак? — спросил я.

Тилли подняла бровь.

— Ты имеешь в виду, что я о ней думаю? Она прекрасная. Удивительная. Великолепная и забавная. Где ты ее нашел? Создал в лаборатории, как те парни в «Странной науке»?

Я был взволнован, услышав ее мнение.

— Я беспокоюсь, что она слишком хороша для меня.

— Что же… — Она увидела мое лицо и добавила: — Это всего лишь шутка, Эндрю. Вы потрясающе смотритесь вместе. Приятно видеть тебя таким счастливым.

— Спасибо, сестра… — Я сделал паузу. — А как насчет тебя? Как твои дела в этом плане?

— У меня всё в порядке.

— Ты уверена?

— Почему ты спрашиваешь?

— Даже не знаю. Я просто подумал… мне показалось, что ты на Рождество была не слишком веселой.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Рэйчел что-то сказала тебе? Она вела себя очень подозрительно, когда вернулась после того, как подбросила тебя до станции. Да и сама поездка заняла слишком много времени. Я подумала, что вы там поболтали. И еще она весьма заинтересовалась, когда я сказала, что собираюсь сегодня увидеться с тобой.

— Нет, она ничего особенного не говорила.

— Хм. Ну, я правда в порядке. Я просто встречалась с одним парнем и была расстроена, когда он дал мне от ворот поворот, но я не подавлена, ничего такого.

— Но… — Я решил говорить начистоту. — Рейчел сказала, что ты на антидепрессантах.

Лицо Тилли окаменело.

— Правда? Черт побери, я бы предпочла, чтобы она держала это при себе, — она потерла нос.

— Она беспокоится о тебе, вот и все.

— Итак, вы решили, что должны что-то предпринять, поднять мне настроение? Благотворительность в отношении бедной калеки.

Я чувствовал себя пристыженным. Она говорила громко, люди вокруг на улице оглядывались.

— Тилли, это не так. Рэйчел сказала, что ты пала духом, я почувствовал вину