Смерть в райском уголке - Эмили Салливан Страница 11

Вот так вот. Это хотя бы похоже на разумный материнский совет.

Когда стало понятно, что я больше не собираюсь сплетничать о жизни мистера Дориана, Клео наскучила моя компания, и она поспешила вернуться обратно в дом. Я вновь откинулась на спинку стула, но несколько мгновений спустя сдалась. В моей голове вилось слишком много мыслей, чтобы как следует отдохнуть. Я недовольно выдохнула и уставилась на море. Разведен. Я никогда прежде не встречала разведенного человека. Теперь мне хотя бы стало понятно, отчего под глазами мистера Дориана залегли темные круги, почему он не спал ночами, а работа над рукописью давалась ему с трудом.

Бедный мужчина страдал из-за разбитого сердца.

Остаток дня прошел в рамках привычного расписания: Томми отправился следить за жуткими существами — какие бы из них ни интересовали его в данный момент, — Клео спряталась куда-то, прихватив с собой книгу, а я занялась работой в саду. К тому времени, как миссис Курис пригласила нас к ужину, я по самую шею измазалась в грязи.

Наскоро умывшись и переодевшись, я спустилась на кухню, где наша экономка заканчивала выкладывать на поднос запеченную курицу и картошку.

— Пахнет изумительно, миссис Курис.

— Есть новости от Нико? — буркнула та в ответ.

Я покачала головой, и миссис Курис сердито фыркнула:

— Бесполезный мужчина. Завтра я загляну к нему домой.

— Возможно, он еще даже не вернулся на остров, — заметила я, но экономка в ответ на это вновь фыркнула.

— Уж лучше так, для его же блага, — мрачно заявила она.

Я была уверена, что лишь благодаря миссис Курис сумела привести дом в приличное состояние. Казалось, все мужчины на острове боялись переходить ей дорогу, а местные порой шептались о мощи ее проклятий, но это, разумеется, полнейшая чепуха: миссис Курис не требовалась помощь темной магии. Она и сама по себе была силой, с которой приходилось считаться.

— Спасибо. — Я начала нарезать буханку хлеба. — Ох, и завтра утром я на несколько часов отлучусь на соседнюю виллу.

Миссис Курис вскинула бровь:

— К тому англичанину?

— Да, он нанял меня в качестве машинистки.

— Все говорят, что он симпатичный, но мне так не кажется.

Я рассмеялась, когда она поморщила нос.

— Неужели?

Она пренебрежительно фыркнула:

— Вот мистер Харпер был симпатичным. Светловолосый и такой высокий!

Я в ответ только улыбнулась, ведь мне было прекрасно известно и о том, что миссис Курис предпочитала светловолосых мужчин, и о том, как сильно она любила моего покойного мужа. Клео унаследовала цвет волос и глаз от отца, тогда как Томми пошел в меня.

— Он и правда был симпатичным, — согласилась я, пускай в нашу первую встречу меня привлекла вовсе не его внешность.

Он ходил в школу вместе с моим братом Самюэлем, и я много лет слушала истории об Оливере Харпере, втором сыне обедневшего виконта, помешанном на всем, что связано с Грецией. Его отец упорно отказывался поддерживать его затеи, но Оливер Харпер все равно умудрился совершить несколько весьма впечатляющих подвигов: одним летом он устроился работать на лодку только потому, что та останавливалась в порту Пирея, а ему хотелось посетить Афины. Следующим летом ему удалось попасть в археологическую группу, занимавшуюся раскопками Олимпии. Как-то раз он даже пробовал самостоятельно перевести Илиаду.

К тому времени, как мне довелось встретиться с Оливером лично, мне казалось, что я знаю его не хуже, чем героя любимого приключенческого романа. Я только поступила в Гертон, а он вернулся в Кембридж на какой-то симпозиум о Древней Греции. Самюэль на день приехал из Лондона, чтобы повидаться с давним другом, и пригласил меня пообедать с ними.

Оливер начал работать на Дипломатическую службу сразу после окончания университета, но столь желанное место в британском посольстве в Афинах получил совсем недавно. Он сиял от радости, и его восторг был заразителен. Я никогда особенно не задумывалась о том, чтобы поехать в путешествие, и уж точно не в Грецию. Мне потребовалось немало усилий даже для того, чтобы уговорить родителей отправить меня в Гертон, и получилось это только потому, что мой отец довольно сильно боялся тетушку Агату, которая вступилась за меня. Но когда Оливер рассказывал о красоте рассвета над Эгейским морем, статном величии Парфенона и трепете, который он испытал при виде развалин храма Посейдона, я слушала как завороженная.

Я все еще так и не поняла, что же он разглядел во мне в тот день. Мне было всего девятнадцать, я была третьим ребенком из четырех и большую часть жизни провела в уединении на Портман-сквер. Хотя оба моих родителя происходили из семей, имевших отдаленное, но все-таки прямое родство с аристократией, своим образом жизни мы были во многом обязаны успешной банковской карьере моего отца. Мне нравилось изучать литературу, философию и искусство, а в свободное время я даже писала сомнительного качества стихи, но едва ли могла похвастаться какими-то выдающимися талантами. И все же мы начали обмениваться письмами, и наше общение длилось весь первый год пребывания Оливера в Афинах. Вернувшись в Лондон на Рождество, он попросил моей руки у моего отца. Думаю, родители отдали бы меня под венец в ту же секунду, но мне еще предстояло закончить семестр в колледже, а Оливер поддержал мое желание завершить учебу. Решение отложить свадьбу бесконечно шокировало моего отца и лишь сильнее убедило меня в том, что Оливер станет хорошим мужем.

Как только я сдала экзамены, мы обвенчались в часовне Кембриджа. Церемония была маленькой, ее посетили всего несколько наших местных друзей. На следующий день мы отправились в Афины, и с тех пор я ни разу не возвращалась в Англию.

Я сморгнула непрошеные слезы, что выступили на глазах от воспоминаний о муже, надеясь, что миссис Курис не заметит этот постыдный приступ меланхолии. Я овдовела четыре года назад и больше не должна была так легко поддаваться эмоциям. Оливер покинул этот мир, а я давно смирилась с утратой.

К счастью, в этот самый момент в комнату влетел Томми, безостановочно щебеча о каком-то редком жучке, которого он нашел на прогулке, и я с ужасом осознала, что он вымазался в грязи еще сильнее, чем я во время работы в саду. Прежде чем он успел сказать хоть слово, я взяла его за руку и отвела в ванную, благодаря судьбу за то, что могла отвлечься от грустных мыслей. Остаток вечера я провела, занимаясь обычными материнскими обязанностями, но мысли об Оливере так и не шли из головы. Я жила жизнью, о которой он