Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова Страница 10

этого дня не держала в руках фальшивых драгоценностей. Но пока мы слонялись по той лавочке, я взяла в руки почти каждую брошку, каждое кольцо, каждые бусы, чтобы рассмотреть. И дома, покрутив брошку, я поняла, что мне так не нравится, — она была гораздо тяжелее, чем все, что я держала в руках в лавочке. Короче, я спросила у знающего человека, и узнала, что брошь настоящая. Вы нашли лавочку?

— Меня привел туда Билли, — коротко сказал Дик.

— Боже мой! — воскликнула леди Беата и, наклонившись, чмокнула собаку в мокрый нос. Билли тревожно поднялся — движение хозяйки обеспокоило его, ему, вероятно, все время казалось, что надо хорошенько за ней присматривать, иначе она сбежит снова. Только убедившись, что леди Беата не трогается с места, он снова сел.

— И что же было потом?

— Ко мне пришла Джейн. Оказывается, меня выследили до самого дома, а Джейн входит в эту шайку — они называют себя «Охотники за луной». Она очень плакала и сказала, что если не принесет сегодня брошь, куда следует, то ее убьют... И я спрятала Джейн у себя.

— Вас могли уничтожить, — сказал Дик. — Это было неблагоразумно. Почему вы не позвонили мне?

— Да вы бы немедленно накинулись на эту бедняжку! Мне было ее так жаль...

«Бедняжка» нравилась Дику все меньше и меньше, но он оставил свои сомнения при себе и попросил леди Беату продолжать.

— Так мы и жили и тряслись обе — я старалась, чтобы у меня в доме она даже слугам не попадалась на глаза. И тут мне пришел по почте в конверте билет в оперу.

— А!

— Да, там был билет в оперу и надпись на конверте «С днем рождения!». Поэтому, когда вы спросили у меня, как я туда попала, первое, что мне пришло в голову, было сказать, что билет — подарок надень рождения... Я и подумала, что, может быть, мне хотят что-то сказать, а случиться со мной в театре, где много людей, вряд ли что-нибудь может, поэтому и пошла. Когда увидела вас в буфете, подумала — может быть, это судьба?

— Ради бога! — взмолился Дик Уиллет. — Не напоминайте мне об этом! Вот теперь я и в самом деле готов вам все простить — сам хорош!

— Не надо так переживать, — с улыбкой сказала леди Беата. — Вам же хотелось послушать оперу... и потом, скорее всего, я бы все-таки ничего вам не сказала. В этот вечер я... мне было страшно.

Дик Уиллет вполне оценил это признание, которое она вряд ли сделала бы кому-нибудь, кроме него, и не нашел в нем ничего удивительного. Он на ее месте тоже испугался бы, и даже сильнее, потому что лучше понимал, чем это могло грозить.

— А потом я решила, что невозможно вечно жить на вулкане, и повезла Джейн за границу. Там я ее пристроила... не скажу где.

— И не надо — ее там уже нет, — сказал Дик Уиллет.

— Нет? — удивилась леди Беата. — Но куда же ей деваться?

— Кто-нибудь пытался беспокоить вас во время вашего плавания и после? — спросил Дик вместо ответа.

— Нет. И мне теперь кажется, что это еще больше пугало меня.

— Ну хорошо. Что вы теперь думаете делать?

— Рассказать вам все имена, адреса и все, что я знаю от Джейн. Надо же теперь их поймать... а то я так боюсь!

Дик покачал головой. Эти имена и адреса его не интересовали.

— За то время, что вас не было, в их активе появилось несколько дорогих колец и браслетов, еще одна брошь, а также бриллиантовая диадема герцогини Долейн, — сказал он.

— Уродливейшая вещь, — заявила леди Беата. — На месте герцогини я не жалела бы о ней.

Захватив с собой нескольких ювелиров, полиция совершила налет на лавчонку искусственных ювелирных украшений. Однако все они оказались дешевыми камешками, не было найдено ни одного, даже самого маленького бриллиантика. Более того, выяснилось, что хозяин, который вступил с леди Беатой в конфликт из-за пресловутой броши, продал свое заведение и отбыл в неизвестном направлении.

— Они обвели леди Беату вокруг пальца, — рассказывал Дик своему боссу. — Играя на ее наивности и добром сердце, запустили к ней эту Джейн, она разжалобила ее рассказом о большой семье, которую надо кормить, и так далее. Беата решила увезти ее отсюда и спрятать. Джейн как следует запугала ее, и леди Беата не рискнула сама отнести брошь Поле Инглетт, но и отдать ее Джейн, как та ее ни убеждала, тоже не соглашалась — вещь чужая! Тогда они решили махнуть рукой на брошь — на карту были поставлены другие планы, более масштабные. Лавочку использовали как место, где можно совершенно надежно спрятать драгоценности, а также передать их в другие руки — под видом продажи, исключительно удобно. Тот, кому надо передать, например скупщик, просто приходит как покупатель и платит для виду двадцать долларов. Просто блестящая идея — я и сам бы такую выдал, если бы был не полицейским, а бандитом, — скромно добавил Дик Уиллет.

— Да уж это точно, слава Богу, что вы полицейский, — не среагировал на такое откровенное бахвальство начальник. — Что думаете делать?

— Ума не приложу. Пока. Конечно, все имена и адреса, которые сообщила леди Беате эта Джейн, ничего не стоят. Пока у меня не хватает духу ей об этом сказать — она ведь считает, что помогла нам, и просто раздувается от гордости. Лавчонку продали, где старый хозяин — неизвестно. Куда девались эти охотники за луной? Кстати, название наводит меня на определенные мысли.

— Эти люди — романтики. Я не понял только одного: ведь к ней в театре никто не подходил?

— Нет. Билет прислали вовсе не для этого. Дело тут в другом. Чтобы точно знать, что леди Беата не пойдет в полицию, и для пущей убедительности Джейн должна была быть с ней рядом буквально каждую секунду. В доме слуги, а самое главное — собака, так что выходить по ночам, чтобы встретиться со своими, было опасно. Поэтому леди Беату выманили из дома таким оригинальным способом. Ход тоже довольно хитрый: нечего было сомневаться, что она пойдет — просто из женского любопытства. Пока она скучала в опере, эта особа вполне могла выйти погулять и переговорить, с кем ей было нужно.

— Вы уверены, что эта особа...

— Уверен, конечно. Подумайте сами: если бы ее и в самом деле разыскивала шайка, неужели бы не нашли? Нашли бы в один миг. Им надо было замести следы, и Джейн сделала то, что было нужно, — увезла