Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура Страница 10

«Конечно, а как же! Черт с металлическим прутом![7] Доказательства лучше рассуждений!» – тут же заголосили в классе. Пословицы – это «Слова», сохранившиеся с древних времен. Мика с ребятами с детства выучили множество таких выражений, в которых содержались подсказки и «принципы» для совместного существования людей.

– А давайте-ка каждый из вас обсудит свои любимые пословицы с соседом! – предложила учительница.

И только тогда Мика поняла, что происходит нечто странное. Хиса-тян, сидевшая рядом, не проронила ни слова в ее адрес. Вообще ничего. Она как будто даже пыталась не смотреть на Мику.

«Хиса-тян».

Мика попыталась позвать ее, но у нее ничего не получилось. И она не знала почему.

Лишь когда занятие закончилось, Мика поняла, в чем дело. Просто ей было страшно, что Хиса ничего не ответит, даже если она ее окликнет. На перерыве Хиса все так же молча ушла к другой девочке, и Мике окончательно стало ясно, что та не хочет с ней разговаривать.

Интересно, как долго она провалялась в той комнате, вдали от всех? Она понятия не имела.

Но теперь она осознала, что провела это время совершенно иным образом, нежели остальные.

* * *

На следующий день Мика вернулась к утреннему мытью полов.

Наконец-то она встретится с Ёсиэ-тян и Митиэ-тян – они ее обожают и всегда рассказывают обо всем на свете. Что же они поведают ей в этот раз?

Вот о чем она размышляла.

Когда Мика подошла к ним с тряпкой в руке, девочки повернулись к ней. Выглядели они в это мгновение удивленными, вот только так ничего ей и не сказали.

А потом отвели взгляды и принялись протирать пол, как будто Мики там и не было.

– Мит-тян, отсюда начнем?

– Ага. А ты, Ёт-тян, давай-ка вон туда!

Почувствовав, что они будто делают это нарочно, Мика не выдержала и подала голос:

– Эй!

Митиэ с Ёсиэ, согнувшиеся над полом с тряпками в руках, резко замолчали. Губы их были крепко сжаты, и выглядели они раздраженными. Но девочки по-прежнему ничего не говорили.

– …Вы что все, злитесь?

Мике-то казалось, что теперь все вокруг должны как минимум считать ее храброй.

Совсем как Эрику, пятиклассницу, которая бросила в родник свою ленточку, чтобы загадать желание. Мика ожидала, что остальные будут про нее шептаться, мол, вон она какая, совсем маленькая еще, из подготовительного, а ведь не испугалась.

Ёсиэ с Митиэ обменялись взглядами. Видя недовольные лица, Мика почувствовала, как по спине пробежал холодок. Да, она первая задала этот вопрос. Но в тот миг, когда Мика поняла, что они по-настоящему сердятся, она занервничала. Что же ей делать, что теперь делать?

– …Так ты, Мика, ходила загадывать желание? – наконец заговорила Ёсиэ.

Мика в ужасе молчала.

– А зачем ты отправилась туда ночью? – продолжила Митиэ, будто бы упрекая ее в чем-то.

Мика не могла выдавить из себя ни слова.

Она хотела бы рассказать им, что ночь и утро связаны, что поздняя ночь и раннее утро – примерно одно и то же время, но при этом ощущала, что не сможет все это как следует объяснить.

Эти двое и правда были ужасно на нее злы. Просто вне себя от гнева.

– Взрослые обо всем пронюхали, – сказала Ёсиэ, когда Мика так и не ответила на их вопросы.

– Эм-м-м…

Мика от удивления открыла рот.

– Взрослые узнали про желания. Кучу вопросов нам задали. Выясняли, кто уже успел это сделать, с кого все началось и так далее. А всех ребят, кто ходил загадывать желания, отругали, – продолжила Митиэ.

– Все из-за тебя, Мика.

Слова как будто пронзили ее насквозь.

Все из-за нее.

– Вода в роднике – наша величайшая ценность, и на Совете сказали, что нельзя бросать туда разные искусственные предметы, сделанные человеком. Тех, кто загадывал желания, заставили назваться перед всеми и принести извинения.

– Многие плакали.

Мика попыталась представить.

Совет всегда проводили в большом здании, что располагалось между Училищем и Канцелярией. Когда нужно было обсудить что-то важное, собирали всех – и детей, начиная с самых младших, из подготовительного, и взрослых.

И в этом самом месте перед всеми выстроили детей, загадавших у родника найти любовь, и заставили извиняться.

Даже Мика почему-то догадывалась, что такие желания и само существование у кого-то возлюбленного были тайной, принадлежавшей исключительно этим самым ребятам, и ее нельзя было раскрывать в присутствии взрослых.

Все они плакали. Это значило, что даже «храбрая» Эрика, которой нравился Сигэру, не сдержала слез, ведь так?

Мысль о том, что она должна извиниться перед ними, кольнула Микино сердце, но она не знала, как именно следует это сделать. Митиэ с Ёсиэ продолжали сверлить ее злобными взглядами.

– А тебя почему там не было?

– Думаешь, раз заболела, то удастся вот так просто улизнуть?

Голоса у них были ледяные.

– И с чего ты вообще решила, что можешь загадать желание? Ты еще даже в первый класс не пошла!

– А Сигэру не так уж тебе и нравится, да?

– Если и нравится, все равно у тебя ничего не выйдет. Сигэ-кун уже ведь в шестом классе, а ты всего лишь в подготовительном!

Их обвинения постепенно сливались в единый крик, и становилось уже невозможно различить, кто что сказал. Мику словно все больше и больше парализовало, и она уже не могла произнести ни слова.

Она не могла объяснить им, что желание ее никак не было связано с Сигэру.

И оно не исполнилось, а значит, вся история про родник – сплошная ложь. Но этого она тоже не смогла им сказать.

Зато кое-что заметила.

Они расстроились не потому, что из-за Мики больше не смогут пойти к роднику и загадать желание. Нет, взбесило девочек то, что их тайну раскрыли взрослые. И за это они не могли ее простить…

– Зачем мы тебе только рассказали! – простонала Митиэ. – Не нужно было изливать ей душу, – добавила она тихонько, словно бы обращаясь не к Мике, а исключительно к Ёсиэ.

«Изливать душу». Эти слова добили ее окончательно. Она не до конца понимала, что это значит, но чувствовала, будто потеряла с ними что-то невероятно для себя важное.

– Посмотри на нее – загрязнила родник и ходит как ни в чем не бывало! – все не успокаиваясь, прошептала Ёсиэ.

Услышав это, Мика так и замерла на месте.

Вот оно что. Теперь наконец-то Мика осознала, что это было за странное чувство, не отпускавшее с тех пор, как