Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман Страница 10

самым жестоким образом. Из большой когорты прапорщиков с электростанции, призванных бдительно охранять этот стратегический объект, особым рвением отличались четверо корешей. Все они были в одной смене и, наметив ночь для багрения, начинали подготовку к этому мероприятию еще с вечера. Объезжая на машине близлежащие берега, прапора нещадно сгоняли рыбаков с их насиженных мест, избавляясь тем самым от лишних свидетелей. Потом они договаривались с Поликарычем и после полуночи выходили со спиннингами на шлюзы. Спиннинги были мощные, с большим запасом миллиметровой лески; жала огромных кованых тройников заточены острее острого. Каждый привязывал к спиннингу свою метку-поплавок: пустую капроновую бутылку или большой кусок пенопласта, и начиналось варварское багрение прямо со шлюзов. Не слишком тяжелую добычу поднимали наверх, но если зацеплялся толстолобик от тридцати килограммов и больше, то спиннинги бросали в воду. Утонуть им не давали метки-поплавки, а внизу на лодках Поликарыч со товарищи подбирали улов. Бойня эта продолжалась почти до рассвета. Утром Поликарыч увозил рыбу неведомо куда и через час привозил за нее деньги, причем деньги немалые.

Каждый получал свою долю, а львиную Поликарыч начислял себе. Но никто не роптал, и механизм этого промысла работал четко, слаженно и долго.

В ту ночь было вроде все как всегда. Свет прожекторов хорошо освещал бурлящий на шлюзах поток, и было не совсем понятно, отчего так клокочет вода — то ли от быстрого течения, то ли от беснующейся рыбы. Четыре черных силуэта склонились на парапет и судорожно выдергивали из воды поживу. Поликарыч, Митяй и еще два помощника кружились на лодках внизу, перебирали веслами, мешая потоку сносить их резиновые посудины. Неподалеку сверкнул разорванным боком огромный лещ, затрепетал в агонии хвостом по воде, и течение равнодушно повлекло его в черную даль. Следом проплыла еще какая-то изуродованная рыба, волоча за собой собственные внутренности, за ней еще одна, потом еще и еще. В сотни раз больше сдохшей, изувеченной рыбы течение волочило по дну.

Добытчиков мало интересовали эти несущественные подробности. Если и мелькнула жалость, то только к даром уплывающим килограммам рыбного товара. Сверху раздался короткий свист, и первый спиннинг с пластиковой бутылкой полетел в воду. Вскоре еще свист — и снова всплеск от железяки с поплавком. Четыре лодки, елозя по черной поверхности, рвались поближе к шлюзам. Туго накачанные борта звенели от каждого удара волны, ветер и течение сбивали лодки назад, дождь и пар от теплой воды слезили глаза, но добытчики хорошо знали свое дело. Вот он, пластиковый пузырь, дергается на волнах, рядом торчит пробковая рукоятка спиннинга. Митяй смахнул капюшон плаща, чтоб не мешал обзору, наклонился на правый борт, вытянул руку и, изловчившись, схватил шершавую рукоять. В этот момент раздался хлопок, лодка вздрогнула, и носовой отсек, где сидел Митяй, моментально превратился в резиновую тряпку. Потеряв опору, но почему-то так и не выпустив спиннинга из руки, Митяй, сдавленно икнув, почти без всплеска рухнул в теплую бездну. Множество одежды, длинный тяжелый плащ, бахилы на ремнях да пьяная заторможенная растерянность — все это не дало шанса на спасение. Кормовой отсек перевернулся и накрыл расходящиеся круги словно крышкой. С минутным интервалом раздались еще три хлопка и осиротевшие полулодки, истекая мокротой, как слезами, закружились каждая над своим водоворотом. Равнодушное течение повлекло и эту изуродованную резину. Ему-то какая разница.

А из черной воды вылетела такая же черная рыбина, описала над порванной лодкой дугу и бесшумно нырнула в стихию. Потом сотворила такой же пируэт над другой лодкой, над третьей, вернулась к шлюзам и уже здесь продолжила свой сатанинский танец. Огромная рыба резвилась как дрессированный дельфин, широко раскрывая свой спинной плавник и успевая в воздухе дважды мотнуть мощным хвостом.

Искореженные ужасом прапора, увидев, как почти одновременно, молча утонули четыре человека, бросились вниз по берегу, толком не осознавая, куда и зачем они бегут. Рыбий танец заставил их остановиться.

— Смотрите, смотрите — дельфин!

— Заткнись, придурок! Откуда здесь дельфины?! Это черный судак вернулся. О нем года три ничего слышно не было. Это он Поликарыча с мужиками утопил. Ну, сволочь, все равно я его достану! — И старший прапорщик выхватил из кармана полушубка табельное оружие. Но двое других схватили его за руки:

— Остынь, Михалыч! Пальбы еще нам тут не хватало. Что теперь делать-то будем?

— А что делать?! Мужикам-то уже не поможешь, о себе теперь думать надо. В общем, так: мы здесь не были и никого не видели.

— Мы-то не видели, зато нас видели. Забыл, что ли? Менты из девятого отдела недавно проезжали, ты же сам с Андрюхой здоровался?

— Ах ты, мать твою! Ну, то я сам улажу. Пошли, собираем шмотки и дергаем отсюда.

И Михалыч еще раз хлестко матернулся.

На следующее утро рыбаки обнаружили порванные лодки, прибитые к берегу волной, и позвонили спасателям. Водолазам удалось поднять со дна четверых утопленников, один из которых сжимал в окостеневшей руке титановый спиннинг. Возле пробковой рукоятки на металле были выгравированы фамилия и имя его владельца. Кованый тройник прочно сидел под грудным плавником дохлого толстолобика, который весил почти столько же, сколько и сам покойник. Вскоре нашли еще две пробитые лодки. Следователи без особого труда воссоздали трагическую картину происшедшего, но так и не смогли понять, почему в бортах всех лодок был вырван клок резины. Ведь не могли же все лодки взорваться изнутри. О черном судаке и раньше ходили какие-то байки вроде того, что он в клочья рвал любые сети и переворачивал браконьерские лодки, но чтобы он клыками рвал довольно толстую резину — в это поверить было трудно. Однако дело закрыли, троих прапоров осудили, а Михалыч — как с гуся вода. Его даже не выгнали с работы, а только временно понизили в должности — нашлись все-таки покровители наверху. Не жадничал Михалыч, делился с кем надо.

После этого случая браконьерство на водохранилище заметно подутихло. Лихие добытчики то ли извлекли какой-то урок из этого происшествия, то ли стали опасаться нового катера на подводных крыльях, который приобрел рыбнадзор, то ли боялись встречи с черным судаком, но местные, да и приезжие рыболовы вздохнули с облегчением, а на рынках резко убавилось количество непроданной свежей речной рыбы.

Только Михалыч не сидел сложа руки, день и ночь придумывал страшную месть черному судаку: как он поймает его, разрубит на четыре части и отнесет куски на могилки утопших товарищей. Или нет. Поймает, выпустит кишки и сделает чучело, а потом его сожжет. Или нет. Поймает, изрубит на мелкие кусочки и скормит бездомным котам. Или нет…