Белая Бабочка - Уолтер Мосли

Уолтер Мосли

Белая Бабочка

Я посвящаю эту книгу Лерою Мосли за истории, которые он продолжает рассказывать.

Серия «Зарубежный детектив»

WALTER MOSLEY

WHITE BUTTERFLY

a novel

Перевод с английского Е.М. Якушина

Copyright © 1992 by Walter Mosley

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Глава 1

– Изи Роулинз! – позвал кто-то.

Я обернулся и увидел за калиткой моего палисадника Куинтена Нейлора.

– Иси, – пролепетала моя дочка Эдна, весело дрыгая ножками в коляске, стоявшей рядом со мной на крыльце.

Куинтен среднего роста, но широк в плечах и выглядит крепышом. Огромные, словно грабли, ручищи, даже под пиджаком видно, как бугрятся мышцы. Куинтен – темнокожий, но из-за примеси индейской крови кажется, будто он раскраснелся от злости.

Он топал ко мне прямо по грядке лука, который я выращивал уже семь лет. Физиономия Куинтена с красноватым отливом расплылась в улыбке, когда он протянул мне мясистую лапу:

– Рад, что застал тебя дома.

– Ага. – Я шагнул к нему и пожал руку, глядя прямо в лицо.

Мой нечленораздельный ответ поставил в тупик сержанта полиции Лос-Анджелеса. Куинтен выжидательно посмотрел на меня в надежде, что я спрошу, зачем он пришел. А мне хотелось, чтобы меня оставили в покое и позволили вернуться в дом, к жене и детям.

– Ваша девочка? – Куинтен был родом с Восточного побережья и говорил, как образованный белый.

– Да.

– Красивая малышка.

– Еще бы!

– Еще бы, – повторил Куинтен. – Готов поспорить, похожа на мать.

– Что вам нужно от меня, сержант?

– Чтобы вы пошли со мной.

– Я арестован?

– Нет. Вовсе нет, мистер Роулинз.

Ясное дело, если он называет меня «мистер», значит, отдел полиции Лос-Анджелеса снова нуждается в моих услугах. Время от времени закон посылал за мной одного из своих немногочисленных черных блюстителей, и мне приходилось идти туда, куда им не было хода. Я стоил целого взвода полицейских, когда им был нужен контакт с гетто.

– С какой стати мне отправляться с вами? Я провожу воскресный день в кругу семьи, и меня ничуть не соблазняет увеселительная прогулка с полицейским.

– Нам нужна ваша помощь, мистер Роулинз. – Смуглая кожа Куинтена приобрела еще более красноватый оттенок.

Я хотел остаться дома и завалиться чуть позже с женой в постель. Но что-то помешало мне ответить отказом. В просьбе Куинтена сквозила горечь поражения. Черные особенно остро переживают свои неудачи, борьба с которыми объединяет нас.

– Куда поедем?

– Не далеко. Всего двенадцать кварталов. На Сто десятую улицу. – Он направился к калитке.

Я крикнул в приоткрытую дверь дома, что уезжаю с сержантом Нейлором и скоро вернусь.

– Что? – Регина оторвалась от гладильной доски.

– Не надолго, – повторил я и вгляделся в густую зелень высоченного авокадо, росшего возле дома.

Маленький Джезус выглянул из своего укрытия наверху и улыбнулся.

– Спускайся, – позвал я.

Мальчишка-мексиканец с лицом древнего инка, темным и мудрым, слез с дерева и подбежал ко мне.

– Сегодня никуда не отлучайся, Джезус. Оставайся дома и приглядывай за мамой и Эдной.

Джезус уткнулся взглядом в землю и кивнул.

– Смотри на меня.

За все восемь лет, что я знал его, мальчик не произнес ни слова, поэтому беседа всякий раз бывала односторонней.

Джезус искоса посмотрел на меня.

– Я хочу, чтобы ты остался дома. Понял?

Куинтен сидел в машине и поглядывал на часы.

Джезус снова кивнул, подняв на меня серьезные глаза.

– Значит, договорились. – Я потрепал его по стриженным ежиком густым волосам и пошел к полицейскому.

Сержант Нейлор привез меня к пустырю в середине Тысяча двухсотого квартала на Сто десятой улице, где я увидел машину скорой помощи, окруженную полицейскими автомобилями.

На тротуаре собралась толпа. Семь белых копов стояли плечом к плечу на краю пустыря, не пропуская чернокожих зевак, однако атмосфера была непринужденной и миролюбивой. Полицейские держались дружески, курили и шутили с толпой любопытных.

Пустырь украшали два ржавых «бьюика» без колес, брошенных здесь так давно, что под ними выросла трава. В дальнем конце пустыря высился засохший узловатый дуб.

Мы с Куинтеном протиснулись сквозь толпу мужчин, женщин и детей, жадно тянувших шеи и перебегавших с места на место.

– Лойд видел ее, она мертвая, – сказал какой-то мальчишка.

Когда мы проходили сквозь кордон, один из полицейских схватил меня за руку:

– Ты куда, малый?

Куинтен сурово взглянул на него, и тот разрешил:

– Ну ладно, ступай.

Еще один из тех белых, которые относятся к нам с врожденным высокомерием. Я стараюсь не замечать их. Вот и сейчас я отвернулся, и он исчез из моей жизни.

– Туда, мистер Роулинз. – Куинтен Нейлор указал на четверых детективов в штатском, разглядывавших что-то возле дерева.

Я узнал одного из них, белого толстяка с лоснящимся лицом и пухлыми руками.

– Здравствуйте, мистер Роулинз. – Толстяк протянул руку, мягкую, как подушка.

– Это мой напарник, – пояснил Куинтен, – Роланд Хобс. Вы, вероятно, помните его.

Мы обошли дерево. Девушка в розовом вечернем платье с небольшим декольте сидела, прислонившись спиной к стволу, вытянув и слегка расставив ноги. Голова ее склонилась набок, руки бессильно повисли вдоль бедер ладонями вверх. Белая туфля была только на левой ноге.

Мне запомнились мягкое и сильное рукопожатие Роланда Хобса и муха на виске девушки. Я еще удивился, почему она не сгонит ее.

– Рад видеть вас, – сказал я Хобсу и тут же понял, что это не муха, а засохший кровоподтек.

Отпустив мою руку, Роланд наклонился к Куинтену:

– Все точно так же.

– Как и в те два раза? – уточнил тот.

Роланд кивнул.

Не верилось, что эта красивая юная девушка мертва. Казалось, она вот-вот встанет, улыбнется и назовет мне свое имя.

Кто-то прошептал:

– Это уже третья.

Глава 2

Тело унесли на носилках, когда полицейский фотограф, не газетчик, закончил работу. Убитая негритянка – не тема для прессы в 1956 году.

Роланд Хобс и я сели в «шевроле» Нейлора модели 1948 года. Я представил себе, как Куинтен торчит под ним по выходным дням в майке и шортах, чтобы заставить бегать эту старую развалину.

– Разве вам не дают служебную машину, когда вы выезжаете по вызову? – спросил я.

– Меня вызвали из дома.

– Что ж вы не купите новую машину?

Я сидел на переднем сиденье, Роланд Хобс – на заднем. Он из обходительных белых, всегда вежливый и корректный; я не верил ему