Парень из Южного Централа - Zutae Страница 8

Я сжал кулаки под столом. В прошлой жизни я зарабатывал достаточно, чтобы купить десяток стиральных машин, не глядя на ценник. А тут — семья, которая экономит каждый цент, чтобы не умереть с голоду, и стирает бельё в тазике, как в девятнадцатом веке. «Вот она, американская мечта во всей красе: вкалываешь как проклятый, а в итоге — руки в мыльной воде и больная спина».

— Пришлю, — сказал я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — И не только на стиральную машину. Ты, главное, учись хорошо. Станешь врачом — купишь маме дом.

Шанель просияла и заговорщицки прошептала: — И тогда я куплю ей такую машину, что миссис Дженкинс, которая вечно хвастается своим "Бьюиком", выпадет в осадок. А тебе, Джей, я куплю новый спортивный костюм. Такой, чтобы штаны не падали, когда ты идёшь. Будешь самый стильный боксёр в округе. Без трусов наружу.

Она улыбнулась и снова обняла меня — крепко, с той отчаянной надеждой, какая бывает только у детей, рано повзрослевших в бедности.

— Спасибо, Джей. Ты лучший брат на свете.

Погладил её по голове, чувствуя, как в груди разливается тепло. Это была не моя сестра. Но, чёрт возьми, я готов был стать для неё братом.

После ужина я помог убрать со стола, потом вышел на крыльцо, где Карл всё так же сидел с пивом. Он молчал, глядя на улицу, где сгущались сумерки.

— Отец, — сказал я, садясь рядом на диван. — Я знаю, ты не веришь в мой бокс. Но я стану чемпионом. И куплю тебе новую машину. Такую, какую ты всегда хотел. «Бьюик» или «Кадиллак».

Карл поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то похожее на гордость, но он быстро спрятал это за ворчанием.

— Чемпион, — хмыкнул он. — Ну-ну. Посмотрим. Только смотри, сынок… Не лезь к белым бабам. У них там свои законы, писаные и неписаные. Попадёшь в историю — никто не спасёт. Даже твой бокс. Особенно твой бокс. Для них ты всегда будешь просто… чёрным парнем с большим и длинным хером, которого можно использовать и выбросить, как одноразовый шприц. Я таких историй насмотрелся.

Я усмехнулся про себя. «Поздно нотаций читать, папаша. Мальчик уже вырос.».

— Не волнуйся, отец. Я буду осторожен.

Карл тяжело вздохнул и, глядя на проезжающий мимо полицейский патруль, добавил: «И вот ещё что... Если тебя остановят копы, не умничай. Не говори им про свои права и поправки. Просто стой и молчи, как мебель. Пусть думают, что ты тупой. В этой стране для чёрного нет лучшей защиты, чем притвориться, что ты не умеешь читать. Я серьёзно, сынок. Работает безотказно. Проверено поколениями. Нашими спинами и на нашем опыте».

Я попрощался, обнял Мэри, чмокнул в щёку Шанель и вышел на улицу. Солнце уже село, на город опускались сумерки. Достал телефон, посмотрел на карту — примитивная версия навигатора, загруженная через медленный мобильный интернет. Мой новый дом находился в Шерман-Оукс, в часе езды на автобусе. У Джея была машина — старенькая «Хонда Цивик» 1996 года, припаркованная у церкви.

Вернулся к церкви, нашёл машину. Бежевая, с битым крылом, на спидометре — двести тысяч миль. Салон пропах табаком и дешёвым освежителем воздуха «сосновый лес». Сел за руль, вставил ключ. Двигатель затарахтел, как трактор, но завёлся.

— Ну, Миша, — сказал я себе, — добро пожаловать в американскую мечту. Из «Гелендвагена» в ведро с гайками. Зато своё.

Я осмотрел салон. На пассажирском сиденье валялся надкусанный пончик недельной давности, который уже приобрёл консистенцию хоккейной шайбы. На заднем — пара боксёрских перчаток и, о чудо, книжка «Как стать миллионером за 10 шагов». Похоже, прошлый хозяин тела искал лёгкие пути. «Джей, братан, — подумал я, — шаг номер один: выброси этот пончик. Шаг номер два: слушай дядю Мишу, он знает, что такое биткоин».

Вырулил на дорогу и поехал в сторону Шерман-Оукс. По пути я думал о том, что видел сегодня. Бедность, грязь, банды, но при этом — семья, друзья, тепло. И контраст с тем, что меня ждёт в белом районе, будет колоссальным.

Включил радио. Играла песня Доктора Дре — «Всё ещё Д.Р.Е.». Я усмехнулся. Две тысячи десятый год. В России в это время слушали совсем другую музыку. А я, русский мужик, качу по Лос-Анджелесу на раздолбанной «Хонде» и подпеваю рэпу про «дым и деньги». Жизнь — удивительная штука.

Я ехал по бульвару Вентура, и пейзаж за окном менялся, как в кино. Грязные улицы с облезлыми домами и граффити сменялись чистыми тротуарами, ухоженными пальмами и аккуратными газонами. Машины вокруг становились дороже: вместо ржавых «Шевроле» и «Хонд» — «БМВ», «Мерседесы», «Лексусы». Проехал мимо торгового центра «Шерман-Оукс Галлерия» — огромное здание с бутиками и ресторанами, на парковке которого стояли сплошь новые иномарки. «Из одного мира в другой за сорок минут. Как на машине времени. Только вместо рычага — руль, а вместо энергии — бензин по три доллара за галлон».

Свернул на Магнолия-бульвар и через пару минут остановился у небольшого одноэтажного дома. Дом 1950-х годов, белая краска местами облупилась, но в целом выглядело прилично. Лужайка перед домом — чахлая, но зелёная, с кустом роз, который явно не поливали. Рядом — почтовый ящик с номером 12428. Дом слева — двухэтажный, в испанском стиле, с красной черепичной крышей и бассейном во дворе (я увидел угол голубой воды через забор). Дом справа — скромный, одноэтажный, но ухоженный, с новым «Лексусом» в гараже. Дом напротив — большой, колониального стиля, с флагом США на крыльце.

Вышел из машины, потянулся. Воздух здесь был другим — чище, пахло жасмином и свежескошенной травой. Тишина. Только цикады стрекочут. Никаких сирен, никаких выстрелов. Рай.

Достал ключи (нашёл в сумке), открыл дверь. Внутри — скромно, но уютно. Гостиная с диваном-кроватью из «ИКЕА», стол, два стула. Кухня — холодильник «Вихрь», плита, микроволновка. Спальня — двуспальная кровать с тонким матрасом, шкаф-купе. Ванная — чистая, с душевой кабиной. Гараж — пустой, только боксёрский мешок и штанга, которые, видимо, привёз Джей.

Прошёлся по дому, включил свет, проверил воду. Всё работало. На столе лежал конверт с логотипом колледжа «Уэстбрук Элит» — приветственное письмо, расписание занятий, карточка на питание. Я просмотрел бумаги. Стипендия покрывала обучение, аренду дома, питание и даже транспортные расходы — двести долларов в месяц на бензин. Неплохо