Колыбель Марбаса - Лидия Милеш Страница 7

— Ты же живучий как таурилийские слизни, — усмехнулся Рэм и добродушно хлопнул его по плечу.

В этот же момент челнок тряхнуло. Панель, закрывавшая внутренние фильтры, сорвалась с креплений и со свистом пролетела в нескольких сантиметрах от капитана. Чуть ближе — и острый край вскрыл бы ему руку до самой кости.

Улыбка мгновенно исчезла.

Рэм хотел крикнуть Ари или Семь, но почувствовал, как скорость начала падать. Челнок по-прежнему кренило, но теперь он плавно скользил по сплетенным ветвям, больше не врезаясь в них боками. Постепенно затихал и скрежет. Сначала он превратился в редкие болезненные стоны металла, а потом и вовсе исчез. Наступившая тишина показалась настолько резкой, что у Рэма на секунду заложило уши. И к удивлению экипажа, челнок плавно остановился. Слишком плавно.

— Что это было? — первой нарушила молчание Док.

На приборной панели один за другим вспыхивали сигналы повреждений: потеря топлива, отказ стабилизатора, нарушение целостности фюзеляжа. Каждая новая красная вспышка добавляла несколько часов, а то и дней к их вынужденному пребыванию на Марбасе.

— Мы еще даже до лаборатории не дошли, а уже по уши в дерьме, — мрачно произнес Борис, наблюдая за последним индикатором.

К всеобщей молчаливой радости он так и не загорелся.

— Будем считать, что все не так плохо, — сказал Рэм, выждав на всякий случай еще несколько секунд. — Планы не меняются. Борис, идешь с Ари. Обходите лабораторию с северной стороны. Я с Док — с южной. Семь остается на челноке и приводит его в чувство.

Он посмотрел на поврежденные панели, торчащие провода и следы глубоких царапин на корпусе.

— Надеюсь, к нашему возвращению он будет готов. У меня нет желания выбираться из этой дыры в капсулах Совета.

Глава 4

Нет ничего хуже закрытых правительством планет. О них нет нормальных отчетов, они не отмечены на картах, а все данные сводятся к жалким обрывкам фраз. И все мародеры и контрабандисты галактики сходятся в одном: даже эти крохи в лучшем случае являются правдой лишь наполовину, в худшем — противоречат сами себе.

Что касается Марбаса, то с отчетами сразу сошлась только возможность дышать. Все остальное предстояло выяснить Док из сканирования местности: ядовитые элементы, нестабильные соединения, опасные участки, следы горений и самое главное — наличие других форм жизни. Рэм прикинул, что на такую проверку уйдет не меньше четверти часа. А если Намиру не поторопится, то и больше. В кораблях, двигателях, системах безопасности и оружии экипаж разбирался лучше многих инженеров галактики, но на закрытые планеты старались не соваться, поэтому о многом знали только в теории.

Все бывает в первый раз. С этой мыслью Рэм вышел из шаттла и сразу остановился, внимательно разглядывая землю под ногами. Она была покрыта тонким слоем белой пудры, которая легко поднималась вверх, стоило только тяжелым ботинкам экипажа коснуться поверхности. Говорили, именно так выглядит первый снег. Сам Рэм его никогда не видел. Он побывал на сотнях станций и планет, наблюдал войны, голод, трущобы нижних уровней и роскошные палубы богатейших лайнеров, но настоящего снега так и не увидел.

Зато другую белую пудру он знал слишком хорошо. В нижнем городе такая же дрянь оседала после пожаров, аварий на заводах и выбросов токсичного дыма, покрывая улицы плотным слоем грязного пепла.

Рэм присел и провел рукой по земле. Пыль — понял он, растирая кончиками пальцев. И след из этой пыли оставил их корабль. Единственное, что ему удалось сделать с местными растениями. Ни поваленных деревьев, ни веток, ни листьев, а только невесомая белая пыль. Они лишь стесали верхний слой неизвестного растения и едва не заплатили за это своими жизнями. Плюс один к тому, что забыли написать в отчете.

Капитан глубоко вдохнул. Воздух был идеальным. Не чувствовалось ни запаха гниения, ни влажности леса, ни тяжелого аромата растений. Он был настолько чистым, что казался искусственным, будто его прогнали через промышленные фильтры и только потом выпустили обратно в этот лес.

Рэм прислушался. Марбас замер. Он отчетливо слышал остывающий корпус челнока, шаги Ари и Док, даже собственное сердцебиение. Но больше ничего. Бескрайний лес, покрывающий всю планету, молчал.

— Это еще что за хрень?! — разбил неприятную тишину голос Бориса.

Борис всегда мог вернуть их на землю. Пожалуй, это была одна из тех немногих черт, которые капитан действительно в нем ценил. Остальные он до сих пор продолжал искать. Как бы то ни было, сейчас Борис не просто крепко стоял на ногах, но и указывал куда-то вверх, в сторону склона.

Все проследили за его рукой, застыв в недоумении. Ари чуть наклонила голову, пытаясь найти лучший угол обзора. Док невольно сглотнула, хотя за годы работы ей доводилось видеть вещи и похуже.

— Это мы его так? — снова спросил Борис.

Челнок оставил после себя глубокий след. От самого края склона поверхность была выскоблена днищем корабля добела, а место, где он наконец остановился, напоминало гигантскую паутину из переплетенных ветвей. Скорее всего именно эта стихийная ловушка и спасла экипаж от гибели.

Хуже выглядело то, что было насажено по краям паутины. С каждой стороны ее обрамляли части человеческой плоти. Из-под носа шаттла торчал кусок раздавленной головы, а ближе к ним, на высоте не более метра, висела оторванная нога. По чистой случайности она зацепилась за сук, так и не свалившись на землю. Немного подгнившая, но не высохшая.

— Правая, — присмотревшись, сказала Док.

Ари подошла ближе, взяла за лодыжку и осторожно повернула.

— Так я не понял, они сюда кого-то вместе с нами запустили? — в вопросе Бориса прозвучала растерянность и едва заметная обида. Так обижается ребенок, когда понимает, что его обманули в игру в наперстки.

— Думаешь, он восстал из мертвых и побежал нас встречать? — спокойно спросил Рэм.

— Кто знает этих лживых лабораторных крыс… Прости, Док, — тут же опомнился Борис. — Но давайте серьезно. Мы понятия не имеем, что за дрянь они здесь творили. Может, пытались оживлять мертвецов.

— Сомневаюсь, — пробормотала Док.

— Значит так, — не унимался Борис. — Если у нас здесь толпы ходячих трупов, то я пас, народ. Вы как хотите, а я забираю свою задницу и сваливаю.

Ари старалась не вмешиваться до последнего, но на этот раз паранойя Бориса переходила всякие границы.

— Он никуда не бежал, — как можно спокойнее заключила она. — Кто бы это ни был, умер он давно. Мы просто раздавили то, что от него осталось. На ноге есть номер: два-два-четыре-семь. И знак