Каникулы строгого режима - Кивинов Андрей Владимирович Страница 63

Чтобы всем было хорошо и все остались довольны.

Эпилог (счастливый)

Виктора Сергеевича Сумарокова успели привезти в тихомирскую больницу и сделать операцию. Извлекли обе пули, закачали свежую кровь. Правда, отойдя после наркоза, он с грустью констатировал, что вновь лишился свободы. Руки сковывали наручники. Через десять дней, когда он смог самостоятельно передвигаться, его перевезли в тюремную больничку, а после того, как выздоровел окончательно, – вернули на зону. Кольцов уже находился там.

Вышкин, еще не вышедший на пенсию, узнав, что Сумароков получил пулю, спасая его пасынка, добился прекращения уголовного дела о побеге. На основании того, что побег являлся крайней необходимостью. Соответственно, было прекращено дело и в отношении подельника – Евгения Дмитриевича Кольцова.

Автомат, из которого отстреливался опарыш, принадлежал убитому часовому. В кармане у опарыша нашли крестик задушенной им женщины… Сам опарыш числился в федеральном розыске за серию налетов с убийствами в Екатеринбурге.

Гладких написал рапорт о переводе его на новое место службы.

Паша Клык пал внезапной смертью от баллистической ракеты профессионального наемника.

Осенью Виктор Сергеевич освободился. В Москву он не поехал. Вернулся домой, в Тверь. Хотел устроиться на работу в местную школу, но его не взяли ввиду изъянов в биографии. Организовал детскую секцию бокса. Публикует статьи в криминальном издании о тюремных нравах. Написал письмо Татьяне Павловне. Через месяц они с Арсением приехали к нему. Несмотря на горький опыт, Татьяна рискнула поставить роспись в свидетельстве о браке. И до настоящего времени об этом не жалеет.

Кольцов освободился через два года условно-досрочно. Возвратился в Питер. Устроился преподавателем ОБЖ в среднюю школу. Поначалу его тоже не хотели брать, но помогла матушка-коррупция. Женился, родил еще одну дочь.

Друг друга товарищи педагоги больше не встречали.

Эпилог (реалистичный)

Виктора Сергеевича Сумарокова успели привезти в тихомирскую больницу и сделать операцию. Извлекли обе пули, закачали свежую кровь. Правда, отойдя после наркоза, он с грустью констатировал, что вновь лишился свободы. Руки сковывали наручники. Через десять дней, когда он смог передвигаться, его перевезли в тюремную больничку, а после того, как выздоровел окончательно, – вернули на зону. Кольцов уже находился там.

Вышкин, еще не вышедший на пенсию, с гневом узнал, что его пасынок чуть не пострадал из-за бандитских разборок. Сумарокову накинули новый пятилетний срок и перевели в колонию особого режима. Соответственно, еще четыре года получил Евгений Дмитриевич Кольцов. Его оставили досиживать на прежнем месте. Сергей, как соучастник побега, отделался одним годом условно, но из органов был вынужден уйти. Пока на работу не устроился, в Тихомирске с этим проблемы.

Автомат, из которого отстреливался опарыш, принадлежал убитому часовому. В кармане у опарыша нашли крестик задушенной им женщины… Совершал ли опарыш преступления до этого, установить не удалось.

Гладких после ухода Вышкина возглавил колонию.

Паша Клык пал внезапной смертью от пули непрофессионального наемника.

Татьяна Павловна написала Сумарокову письмо, но оно не дошло. Оперчасть в колонии особого режима не дремала…

И, тем не менее, одно послание Виктор Сергеевич все же получил. Зимой один из цириков, видимо, не особо принципиальный, передал ему конверт.

В конверте лежало раскрашенное фломастером красное сердечко…

Друг друга товарищи педагоги больше не встречали.

* * *

«Жили-были старик со старухой. И была у них Курочка Ряба. Снесла Курочка яичко. Не простое, а золотое. Дед бил, бил, не разбил. Бабка била, била, не разбила. Бежала мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет бабка, а Курочка им и говорит:

– Не плачьте, дед с бабкой. Снесу я вам еще яичко. Не золотое, а простое. Тут и сказке хана».

– Виктор Сергеевич, ну почитайте еще… Пожалуйста. Еще ведь рано спать…

КРАНТЫ

(КОНЕЦ)