Ледяные волки - Александр Александрович Тамоников Страница 6

— Тихо, Вихрь, — бросил Петров в темноту, не открывая глаз.

Шевеления прекратились.

Глухой удар в левый борт отозвался вибрацией в стальной раме койки. Потом еще один, с протяжным скрежетом, будто по корпусу провели гигантской наждачной бумагой. Петров не открывал глаз. Влажный, спертый воздух гудел в ушах. Слева послышался резкий, подавленный вздох, затем сдавленный кашель.

Он открыл глаза. В свете малинового аварийного фонаря Соколов лежал на спине, пальцы судорожно сжимали край шинели. Его глаза были широко открыты.

— Битый лед о корпус, — тихо, но отчетливо сказал Петров. — Скребет, а не бьет. Значит, мелочь, шуга. Не трещит.

Опыт перехода на Малютке в сорок первом под Таллином. Тогда скрежет был другим, низким, с вибрацией — это был крупный пай.

Соколов медленно перевел на него взгляд. Глаза блестели.

— Так точно. Не трещит.

— Значит, все по графику. Твоя задача — не слушать лед. Проверь, не окислило ли клеммы от сырости. По регламенту — как раз время.

Соколов кивнул, сбросил шинель.

— Есть.

Его пальцы, еще дрожавшие, полезли в чемодан к аккумуляторам. Он достал маленький тестер, прикоснулся щупами к клеммам. Стрелка дернулась, показав напряжение. Соколов вытер контакты сухой тряпицей, смазал их тонким слоем вазелина из своего ремонтного набора. Дрожь в руках постепенно утихла, сменившись мелкой, точной моторикой.

Петров наблюдал, как паника отступает, вытесняемая процедурой. Информационный вакуум давит сильнее стальных плит. Надо заполнять паузу делом. Он спустился вниз. Напротив, под шинелями, лежали Ковалева, Иванов и Волков. Ковалева — абсолютно неподвижно, но под тканью было видно едва заметное, ритмичное движение грудной клетки и напряжение мышц бедер. Она поочередно напрягала и расслабляла их, не шевелясь. Микродвижение против затекания, сохранение тонуса. Профессионализм. Иванов храпел ровно. Волков дремал чутко, по-звериному, его рука лежала на кобуре ТТ.

Это были вторые сутки.

На третьи сутки он собрал группу у кормового торпедного аппарата, в относительной изоляции от спящих вповалку матросов.

— Слушайте задачу. — Голос — шепот, перекрывающий ровный гул машин. — Лодка всплывает в полынье. Лед. Наша задача — выгрузить двести пятьдесят килограммов груза и отойти на пятьдесят метров от кромки за десять минут. Волков — первый. Щуп наготове. Проверяешь толщину, даешь отмашку. Иванов и я — принимаем груз с палубы. Ковалева — сразу на лед, позиция для прикрытия по обстановке. Соколов — выходишь с рацией. Рацию крепи на ремне, чтобы нести перед собой, а не тащить. Вопросы?

— Точка сбора после отхода? — так же тихо спросил Волков.

— У первого крупного тороса по азимуту на точку «Бета». Если чисто — ждем две минуты, сверяемся. Если нет — отход по тому же азимуту, сбор через каждые пятьсот метров. Сигнал тревоги — серия коротких свистков. Понятно?

— А если провалимся? — негромко спросил Иванов.

— Щуп впереди. Если Тундра провалится, следующий за ним цепляется за щуп, вытаскивает. Если груз уйдет под лед — бросаем. Первостепенное — личный состав. Понятно?

Вопросов больше не было. Инструктаж занял четыре минуты. Петров велел разойтись. Фиксировать план на бумаге он будет позже, в укрытии на льду, когда ознакомится с обстановкой.

Позже, в тот же день, он приказал Иванову и Волкову проверить не только влажность, но и герметичность упаковок.

— Осмотрите каждый тюк. Ищите вздутие брезента, мокрые пятна, расхождение швов. Если под давлением водой пропиталось — сразу доложить.

Они вдвоем, отодвинув спящих матросов, прощупали каждый сверток, каждый ящик. Брезент был сухим и натянутым, как барабан. Дерево ящиков не разбухло. Петров, дождавшись, когда в отсеке никого не осталось, кроме своих, достал из нагрудного кармана вощеный блокнот и карандаш с колпачком из гильзы. Коротко отметил: «17.08. Груз БК-1 (провизия) — в порядке. Герметичность — норма. Расход воды: 15 л». Баланс сходился.

Вечером восемнадцатого августа ровный гул дизелей сменился высоким, почти неслышным воем электромоторов. Щ-402 легла на последний, скрытный участок. В отсеке погас белый свет, зажегся синий. Разговоры прекратились. Даже Иванов перестал храпеть. Из центрального поста через открытую переборочную дверь донесся сдавленный шепот гидроакустика, прижавшего наушники к ушам:

— …шум винтов… дистанция большая… свой, похоже…

Все замерли. Петров почувствовал, как у группы синхронно изменилось дыхание — стало более поверхностным, контролируемым. Они слышали. Информационный вакуум хоть на секунду дал трещину, наполнившись конкретикой возможной угрозы.

— Через час — на места по расписанию высадки, — прошептал, пробегая вдоль коек, дежурный матрос.

Группа поднялась. Последние приготовления были отработаны до мелочей. Ковалева, отвернувшись к стене, в свете карманного фонарика завернула в тряпицу флакон со спиртом и протерла линзы прицела на своей винтовке. Затем на ощупь проверила затвор, проведя пальцем в тонкой подперчатке по пазам, убедившись в отсутствии густой смазки. Иванов перемотал портянки на сухие, его мощные пальцы ловко формировали плотные витки. Волков проверял ледоруб, крепление ледовых кошек к ремню. Соколов, присев на корточки, пристегнул ремни чемодана к грудной перевязи, чтобы толкать перед собой, как и отрабатывали.

Петров подошел к каждому. Не для напутствий — для визуального контроля. Ковалева — взгляд ясный, сосредоточенный, зрачки сужены даже в полутьме. Дыхание ровное. Соколов — напряжение в скулах, губы плотно сжаты, но пальцы застегивают карабины четко, без дрожи. Иванов — массивный, непробиваемый, кивнул: мол, готов. Волков — уже всем телом рвется к действию, к выходу из этой стальной коробки, но сдерживается, ждет команды. Все в норме.

Он вернулся на свое место, достал блокнот. Вплотную прижав его к груди, чтобы не видели посторонние, он коротко, условными значками, записал: «18.08. 01:20. Группа Б в полной готовности. Переход завершен. Задача номер один: высадка на лед в точке “Альфа”. Следующий этап: развертывание и марш к точке “Бета”». Закрыл, спрятал, застегнул клапан парки на все пуговицы.

В центральном посту лейтенант Александров встретил его кивком. Все вокруг замерли, прислушиваясь к данным гидроакустика, передаваемым шепотом.

— Подходим к полынье. По данным — чисто. Лед крепкий, толщина от метра. Время — 01:25. Ваше распоряжение, майор?

Петров взглянул на стрелки часов в центральном посту. Ровно 01:25.

— Действуем по плану, — сказал он. — Первым — Волков на разведку льда. Потом — выгрузка. Ваша задача — держаться в полынье десять минут. Не больше.

— Понял. — Александров повернулся к рулевым: — Приготовиться к всплытию в позиционное положение.

Петров последний раз взглянул на карту на столе, на крошечный крестик в точке «Альфа». Семьдесят два часа в стальной утробе, в гуле машин, в спертом воздухе, в ожидании подходили к концу. Впереди был лед, ветер и полная неизвестность.