Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов Страница 6

— Эй, ты! А ну извинись давай! — строго приказал ему отельер.

— Чего-о!! — браток поднялся и грозно повернулся к Копылову. — Сопля малая!

Повод то, что надо! Левый хук с разворотом корпуса точно в подбородок — и три метра полета с сокрушением двух столиков. Братки почему-то вскакивали по очереди. Второй субтильный тут же получил в челюсть от подоспевшего Жорки и раскорякой рухнул на свой стул. Первому борцу достался от Алекса пинок ногой в живот. Второй скрючился от такого же пинка Жорки по причинному месту. Схватив своих спаринг-партнеров за волосы и пригнув их на уровень поясницы, Алекс потащил их в фойе, краем глаза оглядываясь на Хазина, тот тащил своего субтильного, заломив ему руку, второй борец, скрючившись, еще не мог оправиться от болевого шока. Из фойе они выволокли троицу в тамбур, потом на улицу и фейсами уложили на асфальт. В ответ князькам щедро неслись матерные угрозы.

— В ФСБ захотел? — Копылов выхватил «Глок» и тут же выстрелил совсем рядом с головой матерщинника. Все трое мигом замолчали.

В фойе они встретили второго борца. Тот был само миролюбие. Алекс жестом остановил его.

— Документы!

Борец безропотно достал паспорт.

— Никитин Павел Григорьевич, — вслух прочитал Алекс, — да ты даже не питерский! Выборгская шпана тут у нас вздумала куролесить. Улица Майская, 26–11. Будем знать, где тебя искать, если снова появишься здесь. С девушкой расплатись! — Он пальцем подозвал выглядывающую из театральных дверей официантку.

Борец достал из кармана несколько мятых тысячных купюр. Алекс передал их официантке:

— Сдачи не надо!

Разумеется, продолжать посиделки уже не имело смысла. При прощании в фойе с Ивиным Алекс протянул ему двести баксов:

— За причиненный материальный ущерб.

Тот попробовал отнекиваться.

— Тогда: за доставленное мне удовольствие. Давно я так хорошо не разминался.

Потом всей компанией весело двигались по темным улицам. Жорка время от времени настороженно оглядывался, ожидая контратаки. Но никто их не преследовал.

— Сами вы шпана питерская, — сердилась Ева. — А если бы ствол или нож? — Проницательно оглядывая князьков, она понимала, что дело не совсем чисто, но при Вере держала критику при себе.

— Тебе бы очень пошел траурный наряд, — выдал ей комплимент Алекс. — Сколько горевать будешь: десять дней или только девять?

Вера молчала. Лишь очень крепко сжимала его руку. Он сначала посчитал, что это просто от пережитого испуга, но заглянув ей в глаза, увидел в них нечто вроде восхищения. Хотя какое может быть восхищение, если у него «Глок» подмышкой? А ведь она думает, что все из-за нее, с беспокойством догадался он — и что теперь? Говорить, что их специально для драки наняли, или ждать, когда об этом проболтается Жорка? Был еще третий путь: выбросить эту проблему из головы, что он с успехом и сделал.

6

Пару дней Банкирша в «Биреме» не появлялась, и Алекс более-менее успокоился.

С «Фазенды» позвонили: принимайте работу, барин. И они с Хазиным, побросав другие дела, мотанулись на дежурной машине с водителем в свой Мотель, как они еще ее иногда называли.

Бывший пионерлагерь встретил их изысканными фермерскими звуками: кукареканьем, гусиным гоготом, конским ржанием, коровьим мычанием и далее по списку. Все это входило в программу полноценного деревенского отдыха (извиняйте, если ваш слух и обоняние побеспокоили). Иногда к этому примешивался даже стук молота по наковальне — это Вакулин (он же кузнец Вакула) ковал очередной меч для ратоборских сражений. Последнее из них завершилось на фазендном приозерном лугу всего две недели назад, оставив после себя плохо заживающие раны на прежде идеальном газоне. В глаза бросались обнесенные камнями кострища, где тогда жарились свиные и овечьи туши, утоптанные круги индивидуальных и групповых поединков, желтые квадраты от убранных шатров, палаток и шалашей.

— Давайте на кухню, там свежая уха как раз поспевает, — сказал им стоящий на воротах дед Гриша.

Отказаться от ухи, да еще с хлебом печной выпечки было никак невозможно, с этим согласился и вышедший навстречу князькам управляющий «Буратино» Авдеев (он же Авдеич). Поэтому прошли на главную усадьбу, где на летнюю веранду им помимо ушицы принесли и графинчик запотевшей водки.

— Ну так работа еще не принята, чего ее замачивать? — для порядка возразил Алекс.

— За работу из граненых стаканов пить будем, а пока только по рюмке для ушицы, — рассудил Авдеич.

По рюмке так по рюмке. Маханули и за ложки. Действительно, язык проглотишь, а не уха. Но чай-кофе пить не стали, пошли принимать объект. Он представлял собой бассейн 5 × 10 в кирпично-стеклянном кожухе, где еще оставалось место для оранжереи с мандаринами, гранатами и инжиром. Пока оранжерея пустовала и носила следы не до конца законченной уборки. Зато остальное: сам бассейн, сауна, стойка пивбара — все в полной готовности. Более того, бассейн уже заполнен и хоть сильно отдавал хлоркой, так и манил своей несомненной девственностью. Хазин тут же присел на край проверить температуру воды.

— И эти штуки тоже работают? — указал на два генератора волн у торца емкости.

— Почему бы и нет? — Авдеев кивнул своему работнику, тот включил. Ровная поверхность воды у торца забурлила, и сильная рябь с брызгами пошла по всей глади.

Князьки вопросительно посмотрели друг на друга.

— Да? — хмыкнул Жорка.

— Да, — отозвался Копылов. — А плавки?

— Ну ты и зануда! — младший князек уже скидывал джинсы. Когда снял трусы, официантка с поварихой, выглядывавшие из дверей, мигом испарились. Алексу ничего не оставалось, как последовать его примеру. На приглашающий жест Авдеич с работником замахали руками: не, не, не, без нас давайте.

Идея с генераторами принадлежала Хазину и раньше казалась совершенным излишеством, но сейчас Алекс в полной мере оценил ее не только допустимость, но и нужность. Какой смысл просто плескаться в маленьком бассейне, зато когда ты отчаянно гребешь и не можешь ни на сантиметр продвинуться вперед, это уже не купание, а мощное физическое упражнение. Так они и сражались с Хазой — каждый перед своим генератором, не желая отступать. И пять минут сражались, и десять, и пятнадцать. Поняв, что Жорка умрет, а не уступит, Алекс первым выбросил белый флаг, позволив волне отнести себя к противоположному торцу. Когда взялся за поручни, обнаружил, что руки его совсем не слушаются. Рядом таким же обессиленным выбрался на узорную плитку и дружбан. Улыбающийся Авдеич подал им полотенца:

— Похоже,