«Морская ведьма» - Алистер Маклин Страница 4

Повисла гробовая тишина. В бледном свете ламп вся боевая десятка выглядела изнуренной. Вконец заскучавший Джон Кронкайт поднялся с места и нарушил молчание.

– Мой личный гонорар – миллион долларов, – заявил он без обиняков. – Еще десять миллионов понадобятся на текущие расходы. Каждый цент будет учтен, остатки – возвращены. Мне требуется полная свобода действий и никакого вмешательства с вашей стороны. Если такое вмешательство будет замечено, миссия завершится, а остаток средств перейдет в мое распоряжение. Мои настоящие и будущие планы не подлежат огласке. Кроме того, я предпочел бы не иметь дальнейших контактов ни с кем из вас.

Уверенность и безапелляционность этого человека поразили всех. Его требования были приняты мгновенно и безоговорочно. Десять миллионов долларов (ничтожная сумма для людей, ежемесячно тративших столько на взятки) следовало перевести в течение двадцати четырех, самое большее, сорока восьми часов на номерной счет в Майами – единственное место в Соединенных Штатах, где были разрешены номерные счета швейцарского типа. Чтобы уклониться от уплаты налогов, деньги, разумеется, должны были поступить не из стран, интересы которых представляли собравшиеся, а, по иронии судьбы, из офшорных фондов.

Глава 2

Лорд Уорт был высоким, прямым и поджарым. Его коричневый загар был типичным для миллионера-плейбоя, всю жизнь проводящего на солнце: лорд Уорт обычно работал по шестнадцать часов в сутки. Густая шевелюра и усы были белоснежными. В зависимости от настроения он мог показаться стороннему наблюдателю библейским патриархом, римским сенатором или благородным пиратом семнадцатого века – если не принимать во внимание то, что никто из этих персонажей не носил бы легких костюмов из шерсти альпака в тон волосам лорда Уорта.

Одним словом, он обладал аристократической внешностью.

В отличие от многих американцев, которым родители давали имена Дюк или Эрл[2], лорд Уорт действительно был лордом в пятнадцатом колене из рода заслуженных шотландских пэров. То, что их заслугами в основном были тайные убийства, бесконечные межклановые войны, похищение женщин, угон скота и регулярные доносы англичанам на своих коллег-пэров, к делу не относилось: в те времена у шотландских пэров почти не было других, более культурных развлечений. Их голубая кровь теперь текла в жилах лорда Уорта. Оставаясь беспощадным, хищным и отважным, как его предки, лорд Уорт вел дела с утонченностью и изощренностью, понять которую его предкам было бы не под силу.

История знает немало случаев, когда канадцы приезжали в Великобританию, наживали там состояние и были произведены в пэры. Лорд Уорт, напротив, эмигрировал в Канаду, будучи пэром, вдобавок весьма богатым. Его тайный поспешный отъезд был отчасти вынужденным. Он сколотил состояние на недвижимости в Лондоне еще до того, как налоговое управление заинтересовалось его деятельностью. К счастью для него, все потенциальные обвинения не подпадали под соглашение об экстрадиции.

За несколько лет в Канаде он вложился в нефтяную компанию «Уорт-Хадсон» и добился в нефтяном бизнесе еще больших успехов, чем в сфере недвижимости. Его нефтеперерабатывающие заводы раскинулись по всему миру, танкеры бороздили все моря. Но затем он решил, что в Канаде холодновато, и перебрался на юг, во Флориду. Его роскошному особняку завидовали все миллионеры – по крайней мере, менее богатые, – которым теперь приходилось едва ли не буквально сражаться за место под солнцем в Форт-Лодердейле.

Особого внимания в особняке заслуживала столовая. Говорят, что монахам по призванию положено отринуть любые мирские соблазны, но даже самый набожный монах прошлого и настоящего побелел бы от зависти, увидев этот величественный дубовый стол. Обеденные стулья, как полагается, были антикварными, эпохи Людовика XIV. В густом ворсе великолепного шелкового ковра могла спрятаться мышь приличных размеров, и эксперты оказались бы абсолютно правы, предположив, что родом этот ковер из Дамаска и стоит целое состояние. Тяжелые шторы и расшитые шелковые гобелены на стенах были того бледно-серого цвета, на котором особенно выигрышно смотрелись подлинные картины импрессионистов – по три работы Матисса и Ренуара. Лорд Уорт не был дилетантом в искусстве и явно пытался компенсировать недостаток культурного образования у своих предков.

Именно в этой подобающей королям обстановке отдыхал в данный момент лорд Уорт, наслаждаясь вторым стаканом бренди и обществом двух особ, которых он любил больше всего на свете (если не считать деньги). Это были его дочери Марина и Мелинда – такие имена им дала мать-испанка, с которой лорд Уорт давно развелся. Обе девушки были юны, красивы и походили на близнецов, хотя и не являлись таковыми; их легко различали по волосам: у Марины они были черными, как вороново крыло, а у Мелинды – золотисто-каштановыми, будто она сошла с картины Тициана.

За столом присутствовали еще двое гостей. Многие местные миллионеры отдали бы щедрую долю своего нажитого нечестным трудом состояния за право посидеть за столом с лордом Уортом. Сюда приглашали немногих из них, да и то редко. Эти же молодые люди были бедны как церковные мыши, но имели право приходить сюда когда вздумается и пользовались им весьма часто.

Митчелл и Румер были приятными мужчинами лет тридцати с небольшим, к которым лорд Уорт испытывал искреннюю, пусть и скрытую, симпатию, граничащую с благоговением, ведь они были единственными абсолютно честными людьми из всех, кого он когда-либо встречал. Нет, лорд Уорт никогда не переступал черту закона, хотя прекрасно знал, что происходит по другую ее сторону. Просто ему не приходилось вести дела с честными людьми. Эти двое служили в полиции и настолько ретиво исполняли свой служебный долг, что порой арестовывали не тех, кого следовало, – например, нечистых на руку политиков и богатых дельцов, возомнивших себя выше закона. За это Митчелла и Румера уволили, лишь подчеркнув этим их совершенную неподкупность.

Майкл Митчелл был выше своего друга, шире в плечах и не так привлекателен. Его слегка скуластое лицо, взъерошенные темные волосы и синеватый подбородок не дотягивали до голливудских стандартов. А вот шатен Джон Румер, с его аккуратно подстриженными усиками, был настоящим красавцем. Оба могли похвастаться проницательностью, умом и большим опытом. Румер обладал изрядной интуицией, Митчелл был человеком действия. Они подкупали не только этим, но также дальновидностью и находчивостью, а кроме того, отличались еще одним полезным умением: превосходно стреляли.

Два года назад они открыли частное детективное агентство и за это время завоевали такую репутацию, что люди, попавшие в серьезную беду, предпочитали обращаться к ним, а не в полицию. Стоит ли говорить, что местные стражи закона их