Операция "Рагнарёк" (СИ) - Андрей Юрьевич Журавлёв Страница 297

на второй день переговоров Петру Андреевичу удалось уладить многие проблемы. Долг завода за электроэнергию, висевший на обанкротивших его жуликах, отложили, перекрыв залогом, договоры на поставку сырья и комплектующих разлетелись по всей территории бывшего СССР, а Заводской Комитет принял к рассмотрению кандидатуру нового директора – Георгия Чхеидзе, бывшего однокашника Быкова по МГУ, ради такого дела вернувшегося из Германии, где он уже успел сделать совсем недурную карьеру.

В день открытия завода Быков, Кононов, ставший его заместителем по части оборудования, и Ксюша, которую собрание строителей ГЭС единогласно избрало в Рабочий Совет при дирекции, отправились в Красноярск, чтобы подписать контракт на поставку задвижек для ГЭС.

Цеха все еще стояли пустые, ветер катал по бетонному полу пластиковые бутылки, шуршал обрывками пожелтевших газет, кое-где в разбитые окна ломилась свежая поросль, захватившая территорию завода, но работа уже кипела. Рабочие сгребали мусор, приводили в порядок цехи, составляли списки первоочередных закупок.

На вопрос Чхеидзе, кто выдал заем заводскому комитету, Быков только плечами пожал и бросил быстрый любопытный взгляд на Ксюшу. Но девушка и сама точно не знала – в Штабе ей сказали, что Рабочий Комитет принял решение выделить на открытие Сибтяжмаша средства, полученные от международного фонда «Санрайз», но в подробности вдаваться отказались.

В полдень работу ненадолго прервали на короткий митинг. Две тысячи мужчин и женщин, запыленных, но улыбающихся, с красными и красно-черными бантами на груди собрались у здания дирекции, чтобы выслушать речь нового директора о перспективах и планах промышленного гиганта. Молодежь, едва успевшая постоять у станка, и ветераны, полжизни проведшие в литейном и сборочном, стояли рядом.

— Опять в говорильню скатимся, — поморщился Быков, — проходили уже.

Но, к счастью, Петр Андреевич ошибся. Чхеидзе очень коротко обрисовал последовательность производственных задач, председатель Рабкома сообщил собравшимся, в каком объеме и в какие сроки будет выплачиваться временное пособие на жизнь. «Зарплата будет, когда заработаем», — добавил он. И где находится пункт обмена с Вольницей, если рабочие захотят им воспользоваться. После чего, выразив свое одобрение громкими криками и бурными, но непродолжительными аплодисментами, народ вернулся к работе.

В Лесосибирск поезд прибыл далеко за полдень. Коля встречал их на вокзале с термосом душистого медвяного чаю и домашними пирожками. Путь до Петровска предстоял неблизкий.

В машине Ксюша задремала, уронив голову на крепкое плечо Быкова, и сны ей снились тревожные и странные. На подъезде к Вольнице девушка вдруг встрепенулась и настороженным взглядом вперилась в темноту за окнами.

— Петр Андреевич, — чуть сиплым со сна голосом прошептала она, — что это там? Не пожар ли?

— Кажись, Федосовка полыхает, — ответил Колька, прибавляя газу, — до границы докатим, там разберемся.

— А телефон на что? – иронически спросил Быков, набирая лейтенанта Назарова.

Но телефон у Митеньки не отвечал, и Ксюша еще больше разволновалась.

До заставы они домчались за пять минут, притормозив у шлагбаума. Из будки навстречу им выскочил часовой, узнал машину, взял под козырек из уважения к Быкову.

— Где командир? – обеспокоенно спросил Быков. – Случилось что?

— Случилось, — хрипло ответил парень, и, словно в подтверждение его слов, издалека, со стороны Федосовки, глухо ухнуло, затрещало, громыхнуло.

Теперь уже видно было, что в таежном поселке, километрах в десяти от блокпоста, и вправду пожар. И, судя по звукам взрывов и автоматных очередей, идет бой.

— Там лейтенант, — коротко доложил часовой, — с ним два БТР и полтора десятка бойцов. Справятся.

— С кем? – спросила Ксюша, но Быков уже вскочил в кабину КамАЗа.

— Поехали! На месте разберемся.

Часовой вернулся в будку, вынес оттуда два АК и сумку с магазинами.

— Вот. Вдруг пригодится. Лейтенанту вернете потом, оружие казенное.

Ксюша кивнула и захлопнула дверь кабины.

По лесной дороге они летели минут пять, и выстрелы слышались поначалу чуть громче, но потом и вовсе стихли.

На месте их встретил Митенька, в разорванной куртке, с лицом перемазанным сажей, но целехонький. Бойцы развернули шланг пожарного насоса и заливали горящие дома. В воздухе стоял удушливый запах гари, раскаленного металла, обугленного дерева и...

«Не думать об этом!» — велела себе Ксюша и подошла к лейтенанту.

— Что тут случилось, Митя?

-Беда, товарищ Ксюша, — отрапортовал он, — бандиты сюда нагрянули. Хорошо мы недалеко стояли. Только...

Он вытер глаза, на которые, не иначе, как от едкого дыма, навернулись слезы.

— Не успели мы. Народ тут рано ложится... Ложился. Они машины на подъезде бросили, чтобы тихо. Двери поленьями подперли, дома подожгли. А в тех, кто выбраться пытался...

Голос изменил лейтенанту и он замолчал.

Ксюша повернулась к догорающим домам. Федосовку-то и поселком с трудом можно было назвать. Так, хуторок, меньше, чем на десяток домов, в большинстве из которых век доживали одинокие старики. Нищета здесь прежде была беспросветная. Но из Петровска помогли, исправно начали возить продукты, приезжала молодежь, чинить покосившиеся избы, доктор Винский лично наезжал раз в пару недель, выслушать жалобы и раздать лекарства. А недавно в Федосовку, где пустовали два дома, переселились из многолюдной Прохоровки две молодые семьи. С детьми.

Ксюша побледнела и сделала шаг к обрушившемуся дому, который с тыла все еще заливали водой. Темные кучки на пороге, за повисшей на оплавленных петлях обгорелой дверью. Они стреляли в тех, кто пытался выбраться...

— Ксения, не ходи, слышишь? – на плечо легла тяжелая рука Быкова.

— Мне нужно, Петр Андреевич, — тихим, но твердым голосом ответила девушка, — если завтра в бой – я должна видеть, за что.

К глазам подступили слезы, горячие, злые, во рту стало горько от желчи. Ксюша глубоко задышала ртом, пересиливая тошноту.

Митя подошел к ней и протянул фляжку в кожаной оплетке.

— Тарас дал, — сообщил он, когда Ксюша, отхлебнув, чуть не поперхнулась спиртом, — сказал, на случай крайней необходимости.

Он замолчал, уставился в огонь и перешел почти на шепот.

— Я ведь сегодня и сам в первый раз не по мишеням стрелял. Только ты ребятам не говори...

Ксюша кивнула и оглядела лейтенанта. Митенька побледнел чуть не до зелени, но, одновременно, как-то вдруг повзрослел, на мальчишеском лице проступила суровая мужская надежность.

— А с этими подонками что? – подошел Быков.

— Всех положили, — ответил Назаров, — жаль поздно. И машины расстреляли, чтобы никто не ушел.

— Молодцы, — кивнула Ксюша, — спасибо. А наши что?

— Не знают в