Колыбель Марбаса - Лидия Милеш Страница 22

мысленно умолял Борис, уже не понимая, к кому обращается. — Поверь… Просто поверь…”. И в это же время молил Док, чтобы та больше никогда не проснулась. Патроны кончились. А сейчас бы единственный выстрел, который заставит Док выйти из пыток. Всего один выстрел. Сейчас ему был нужен один-единственный выстрел.

Стиснув зубы, Борис в последний раз навалился на дверь. Мышцы плеч и спины затрещали от напряжения. Металл наконец сдвинулся на несколько сантиметров. Борис уже решил, что сможет протиснуться внутрь, когда что-то с чудовищной силой врезалось в плечо. Боль вспыхнула так ярко, что рука мгновенно онемела.

За дверью оказался еще один мальчишка. Борис не заметил его раньше. Четвертый. Он стоял, крепко сжимая в руках тяжелую металлическую трубу. Рядом копошился еще один мелкий, успевший намертво заклинить дверь обломком медицинской стойки. Стоило Борису просунуться чуть дальше, как труба снова описала короткую дугу и с глухим ударом выбила автомат из его руки.

Сжав зубы от боли, Борис встретился с ребенком взглядом. Злость? Ненависть? Страх? Нет, он с ужасом понял, что в глазах мальчишки даже близко нет ничего подобного. Тот веселился. И это показалось настолько диким, что на секунду Борис замешкался. А пацан выставил большой палец и медленно провел им у горла.

— Бежим! — крикнул еще один с другой стороны.

— Ребеночек, — запротестовала Звездочка. — Там моя доченька, я ее еще не достала.

— Да нет ее там. Ты что, сама не видишь? — поторопил ее белобрысый и засунул руку в живот Намиру, вынимая кишки. — Пусто. Никаких девочек здесь нет. Тебе же говорили, взрослые всегда врут. Ай, да ну тебя.

Белобрысый сорвался с места и рванул за всеми в вентиляционную шахту станции. Остальные дети сорвались следом, таща Звездочку с собой. В одну секунду лазарет опустел.

Борис навалился на дверь, словно выжимал несколько своих весов. Он не думал, что вообще способен на такое. Впрочем, в этот момент он уже ни о чем не думал. Была лишь одна цель — добраться до Док. И даже эта цель раскололась надвое. Он не знал, чего хочет больше: застать ее живой или увидеть мертвой, чтобы не наблюдать агонию. Эта мысль жгла изнутри сильнее усталости и боли в плече.

— Ну же, — сжимая челюсть процедил он сквозь зубы, чувствуя мелкую крошку во рту.

С другой стороны двери раздался протяжный скрежет, за ним — хруст и рваный металлический визг. Труба, которой ее заклинили начала поддаваться. Стоило только металлу немного согнуться, как дальше все пошло, как по маслу. Звон упавшего на пол обломка стал победным аккордом, и дверь отъехала в сторону, дав Борису долгожданную свободу.

Он бросился к столу.

Щупальцы хирургического робота замерли в ожидании. Манипуляторы больше не двигались синхронно, но один из них все еще сидел в разорванном и дергающемся теле Док. Борис тяжело дышал. Нет, понял он, это не тело дергалось. Это заклинило троакар, заставляя кго едва заметно трепыхаться внутри. Док была лишь марионеткой в механическом танце системы спасения лазарета.

Кровь стекала по операционному столу, падая крупными каплями ему на ноги. Где-то там, рядом с матерью, должен был лежать эмбрион. Где-то под оставленным бантиком.

Больше он не мог смотреть. Мониторы погасли. Консоль была разворочена очередью. Пластик и металл превратились в искореженный хлам. И все же даже без данных он понимал главное: после такого не выживают. Мысленно он поблагодарил блокираторы, которыми лично облепил ноги Намиру — все это должно было казаться ей сном.

— Где-то здесь… — прошептал он, оглядывая заваленный пол, пытаясь вернуть себе нить реальности. — Я видел… это было где-то здесь…

Из груды разбросанных вещей он вытянул длинную белую простынь. Идеально белую. Чистую. Когда-то она была частью стерильного мира, предназначенного для спасения людей. Одним резким движением Борис развернул ее, накрыв тело Док.

— Прости… — выдохнул он почти беззвучно и подошел к вентиляционной шахте.

Плевать на образцы. Он перебьет этих чертей одного за другим, пока они не добрались до остальных. А если добрались, то уничтожит всю планету целиком.

Глава 10

Спасательные капсулы корпорации стояли в южной части лаборатории, и Рэм с Ари то и дело возвращались к разговору о том, как состыковать их с “Косса”, снять блокировку и улететь, если станет совсем жарко. Никто не хотел бросать шаттл, но после увиденных в блоке отдыха чучел, было бы непростительной глупостью не подготовить пути к отступлению.

Они шагали по пустому коридору. Под ногами поскрипывали мелкие осколки, где-то за стеной размеренно гудели насосы, продолжая гонять воздух. Свет аварийных ламп то тускнел, то разгорался ярче, отчего длинные тени плясали по стенам. В открытых блоках попадались тележки с контейнерами, исследовательские установки, личные вещи, но никаких образцов.

— Думаешь, Борис с ней справится? — спросила Ари, когда они вошли в третий сектор.

Рэму понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем речь. Мысли его занимало совсем другое. Он заглянул в очередную комнату — пусто. Еще один темный отсек, еще одна распахнутая дверь, еще один кусок станции, который вымер задолго до их появления. Об оставленном на попечение Борису ребенке он и думать забыл.

— Справится, — наконец сказал он, закрывая очередную дверь. — Если не прибьет, конечно.

Последняя фраза прозвучала слишком резко и тут же неприятно царапнула изнутри. Рэм мысленно выругался. Не стоило уступать Ари. Вариантов хватало. Девчонку можно было запереть в криокапсуле, ввести в искусственную кому, попытаться найти снотворное. Но, что сделано, то сделано. Поэтому если Борис сам решит действовать, то Рэм не станет его останавливать. Безопасность экипажа важнее чужой жизни. Впрочем… Он ведь тоже не выстрелил…

— Рэм, сюда.

Голос Ари звучал тихо, но требовательно. Капитан двинулся к следующему блоку, а Арханиара уже стояла у раскрытой переборки, не сводя глаз с темного коридора впереди.

Рэму пришлось сделать еще несколько шагов, прежде чем он смог полностью рассмотреть комнату. Помещение тонуло во мраке. Лишь дальнюю стену пересекало несколько светлых вертикальных пятен, настолько ярких, что они сразу бросались в глаза. Сперва Рэм принял их за подтеки краски или отблески аварийного освещения. Но уже через секунду понял свою ошибку. Пятна перед ним были немногим больше роста человека. Пять бледных силуэтов выделялись на закопченной стене так, словно кто-то вырезал из темноты человеческие фигуры и навсегда впечатал их в металл.

— Этот сектор пуст, — категорично сказал Рэм.

— Похоже на белые тени…

— Они и есть тени. Здесь от людей ничего не осталось кроме размытого контура.

— Уверен? Может, это что-то другое?

Рэм недовольно поморщился. Раньше Арханиара не стала