Колыбель Марбаса - Лидия Милеш Страница 12

— Что ж, погром это объясняет.

— Им пришлось буквально пробивать путь к спасательным капсулам. Наверное, они надеялись, что капитан сможет эвакуировать всех.

— Если бы мог — сбежал бы первым, — сказал Рэм.

Ари бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда ты вообще его знаешь?

— Долгая история. Итак, где наши образцы? И стоит ли нам бояться того, о ком говорил Инса Варт? — перевел тему капитан.

— Не знаю. И не знаю.

— Значит, идем дальше.

Рэм коснулся коммуникатора.

— Борис, что у тебя?

Тишина настораживала. Капитан поднял руку, показывая Ари не двигаться. В таких местах молчание редко означало что-то хорошее.

— Борис. Как слышно?

— Да какого хрена! — в ту же секунду рявкнул динамик голосом Бориса.

— Что там у тебя?

— Какой идиот настроил этот лазарет только на реплантацию? Я уже полчаса объясняю этой железной дуре, что у меня нет второй половины ее ног! Нет у меня ее ног! Где я тебе их возьму, тупая ты скотина?

— Там по умолчанию включен режим реплантации, — тихо пояснила Ари.

— Да, черт побери, — тут же отозвался Борис. — И эта ржавая развалина даже слово «нет» не понимает.

— Как и ты, — Ари даже не пыталась скрыть недовольный тон.

Рэм остановил ее.

— Результат какой? Ты смог настроить? — спросил он.

— Вот когда ты вызывал, что-то начало получаться. Ты в медицинской лаборатории сдохнешь быстрее, чем получишь лечение. Сейчас буду зашивать. Дайте мне еще час. Или собирайте боксы и валим отсюда к чертовой матери.

На секунду он замолчал.

— Серьезно. Пожалуйста, скажите, что мы забираем боксы и валим.

— У тебя будет час, — сказал Рэм.

* * *

Семь лежал на ремонтной платформе, пытаясь дотянуться до дальнего угла кормовой панели управления. Как ни странно, внешняя обшивка пострадала меньше всего, зато в управлении знатно закоротило. И Семь, к своему стыду, до сих пор не мог понять почему.

Он вытянул руку еще сильнее, пальцы коснулись переборки. На ощупь он нашел нужный рычаг, повернул его и почти сразу услышал протяжное шипение.

— Девочка моя, только не сегодня, — процедил Семь сквозь зубы. — Ты меня сейчас послушаешься. Мы вернемся домой, а там можешь капризничать сколько угодно. Давай, малышка. Давай.

Словно назло его словам, из-за переборки медленно потянулась тонкая полоска дыма.

— Да чтоб тебя. Только не говори, что тебе пробило водяной отсек. Что теперь, мне разбирать половину корабля?

Вопрос был риторическим. До последнего Семь надеялся, что ремонт ограничится поврежденной панелью, но прекрасно понимал: если «Косса» решила показать характер, простой заменой проводов дело не закончится.

— Хоть мозг не тронуло, — сказал он и потянулся за инструментом.

Вместо привычной прохлады металла рука нащупала пустоту. Он сдвинулся немного вправо, все еще надеясь не выезжать из-под консоли, но и в этот раз его пальцы встретили голый пол. Если бы кто-то спросил у Семь, что он не любит больше всего, тот бы не задумываясь ответил: “отсутствие порядка”. Именно поэтому инструменты всегда лежали там, где должны были лежать. Вот и сейчас он точно помнил, что положил все так, чтобы была возможность дотянуться рукой из любого положения. Специально положил и сам же поправил, когда въезжал под панель. Но, видимо, по собственной глупости оттолкнул ногой куда-то чуть дальше.

— Положил, проверил, — пробормотал он себе под нос, медленно выезжая из-под консоли. — Залез, снова проверил, а потом, как последний идиот, отпихнул…

Слова застряли в горле. Семь медленно поднял голову и оглядел отсек. Инструменты должны были лежать возле его ног. Чуть правее. Или чуть дальше. Но они были. Теперь же на всем полу не валялось даже захудалой отвертки.

Все еще не веря собственным глазам, Семь встал в полный рост и огляделся. Ничего. Ни единого инструмента. А ведь они несколько минут назад лежали прямо возле его ног. Он машинально потянулся к автомату, оставленному на панели управления, и в ту же секунду новая волна непонимания накрыла его с головой. Оружия не было.

Черт с ними, с инструментами. Закатились под панели, он случайно убрал их в другое место, дематериализовались или провалились в кротовую нору — Семь был готов поверить в любую из версий. Но автомат не мог просто исчезнуть. Теперь у него оставался только пистолет, надежно закрепленный на поясе.

На всякий случай Семь расстегнул кобуру. Стрелять внутри шаттла хотелось меньше всего. Один неудачный выстрел — и новая пробоина гарантирована. Или еще хуже, повреждение всей системы, которую потом придется восстанавливать неделями. Но если другого выхода не останется, он выстрелит.

— Здесь кто-то есть? — спросил Семь.

Тонкая полоска света проникала со стороны опущенного трапа и освещала часть отсека с креслами экипажа. В такую щель мог бы протиснуться разве что ребенок. Маленький, истощенный ребенок, которому перед этим пришлось бы облиться маслом с ног до головы. И все же Семь не отводил взгляда от прохода, ожидая хоть какого-то движения.

— Борис, это твои шутки? Клянусь, если еще раз провернешь что-то подобное, я тебе голову снесу.

Ответом было молчание. Медленно двигаясь и стараясь не пропустить ни единого звука, Семь проверил кресла экипажа, заглянул за технические выступы и даже отодвинул металлические панели на потолке. Ничего. Шаттл был пуст. И тогда до него дошло. Кто-то вынес все оружие, средства связи, наборы для первой помощи. Все. Внутри корабля остались только ящики. Не теряя ни секунды, Семь подбежал к ближайшему контейнеру и сорвал крышку. Гранат не было.

Он застыл, пытаясь уложить в голове эту мысль: пока он лежал под консолью, кто-то вошел в шаттл, вынес все и ушел. Причем сделал это настолько тихо и быстро, что Семь не услышал ни единого звука.

Ничего не понимая, Семь вышел наружу. Лес молчал, как и несколько часов назад. Картина представшая перед ним во время посадки ничуть не изменилась. Только уходящая за горизонт звезда напоследок высветила останки капитана.

* * *

Гробовая тишина действовала Рэму на нервы. По его мнению, вся вселенная производила столько звуков, что будь человек способен слышать хотя бы десятую часть из них — давно бы сошел с ума. Работа двигателей, треск металла под нагрузкой, движение воздуха, биение чужих сердец, бесконечный шум миллионов миров. Но здесь, в заброшенной лаборатории на богом забытой планете, он слышал только хруст стекла под подошвами своих ботинок и неспешные шаги Ари за спиной. Этого было слишком мало, чтобы заполнить всепоглощающую тишину.

— Все чисто, — сказал он, пересекая очередной сектор, и сам удивился тому, как быстро эти два слова начали вызывать раздражение.

— Знаешь, нам крупно повезет, если образцы вообще