От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев Страница 9

что небо делится на незримое, ближайшее к Богу и населенное ангелами, и зримое, накрывающее сводом земной мир: так, в апокрифическом сочинении «О всей твари» и в «Шестодневе» Севериана Габальского говорится, что солнце и луна «не на небесах есть, но на воздухе между небом и землею», то есть не на истинных незримых небесах, а на видимом своде. Кроме того, заявлялось, что видимых небес несколько – например, семь по числу планет, известных тогдашней астрономии: это Марс, Венера, Юпитер, Сатурн и Меркурий, а также Солнце и Луна, тоже считавшиеся планетами.

На Руси эти воззрения через проповеди, поучения, азбуковники и просветительские лубочные картинки были со временем усвоены в крестьянской среде, и «видимый полый шар», как писал о небе Владимир Даль, стали дополнять невидимыми небесными сферами, местом обитания Бога, ангелов и святых угодников. Таких сфер насчитывали то три, то семь, то одиннадцать, а Бога поселяли на самом верхнем из них. Собственно, из этого представления о множественности небес родилось присловье «быть на седьмом небе [от счастья]», до сих пор бытующее в русском языке.

Солнце и луна

Главные приметы видимого небосвода – солнце, луна и звезды, причем эти приметы вместе с населенной людьми сушей и стихийными силами составляют, выражаясь современным слогом, единую экосистему: русская загадка «Двое стоячих, двое лежачих, два вздорника, два разбойника-разорителя» подразумевает небо и землю, солнце и месяц, огонь и воду.

Солнце, «царь неба», мыслилось огромной искрой, огненным колесом или огненным шаром, который движется по небосводу вдоль суши в светлое время суток, а на ночь опускается в Океан-море: «Солнце течет на воздухе в день, а в ночи по океану низко летит, не омочась, токмо трижды омывается в океане».

В апокрифическом тексте «О всей твари» имеется любопытная вставка, связанная с ночными купаниями солнца. По этому рассказу, в океане живет некая птица Кур (петух), у нее «глаза до небес, а море до колена». Когда солнце по ночам опускается в океан «омыться», волны начинают раскатываться в разные стороны и достигают Кура. Тогда птица кричит: «Кукареку!», что, по словам неизвестного автора, переводится как «Господи, дай же свет миру!». Затем солнце поднимается над водой и возобновляет свой дневной путь по небосводу. В этом же апокрифе, кстати, отдельно сказано, что 300 ангелов каждый вечер снимают с солнца и каждое утро надевают обратно «венец», а другие 300 ангелов «огромным колом воротят», то бишь крутят громадное колесо, передвигая светило по небу.

К образу гигантской птицы в Океане-море мы вернемся и обсудим его подробнее в следующей главе, когда будем говорить об острове Буяне и мировом древе, а сейчас отметим лишь, что «солнечная» и «огненная» птица известна во многих традиционных культурах, а в русских сказках петух может выступать как брат солнца и месяца, который каждое утро радостным криком встречает доброго брата, а вечером засыпает, не желая встречаться с братом злым.

Луне (= месяцу) полагается освещать землю по ночам, когда солнце удаляется на покой. Иногда луна воспринималась не как самостоятельное светило, а как небесный свет, который становится видимым, когда святой Юрий (Георгий) отодвигает на небе заслонку с круглого отверстия: чем сильнее заслонка отодвинута, тем круглее луна, и наоборот. С луной связано множество поверий, но они не имеют прямого отношения к теме нашей книги, так что мы не будем их пересказывать, упомянем только одно, непосредственно связанное с фольклорной географией, – порой луну считали «тем светом», загробным миром, куда отправлялись души умерших.

В русских колядках солнце, луна и звезды превращались в большое небесное семейство:

Посреди его двора три терема стоят.

В первом терему – красно солнышко,

А в другом терему – месяц-батюшко,

А в третьем терему – часты звездочки.

Светел месяц – то хозяин во дому,

Красно солнышко – то хозяюшка его,

Часты звездочки – малы детушки.

Если солнце и луна перемещались по небосводу, как верили наши предки, «заповеданными путями», то звезды способны были «перепрыгивать» с места на место. При этом звезды исправно сравнивались с гвоздями, будто бы вбитыми в небосвод: «Синие потолочины золотыми гвоздями приколочены». Звездное же небо в ясные ночи уподоблялось неведомой тайнописи: «Написана грамотка по синему бархату, и не прочитать этой грамотки ни попам, ни дьякам, ни умным мужикам»; «Рассыпался горох на семьдесят дорог; никому не собрать – ни попам, ни дьякам, ни нам, дуракам».

Россыпь звезд, которую мы сегодня знаем как галактика Млечный Путь, звалась в старину Небесной дорогой, или Птичьим Путем: считалось, что это летят по небу стаи перелетных птиц. После монгольского нашествия за этим звездным скоплением закрепилось название Батыева (или Мамаева) дорога – верили, что хан Батый (или Мамай), двигаясь на Русь, ориентировался по Млечному Пути.

Еще Млечный Путь именовали, особенно на Русском Севере, Чудскими звездами – в память о загадочном народе чудь белоглазая, который, по преданиям, однажды скрылся под землей: «Раньше чудь жила тут, от нее прозванье осталось Чудские звезды, их далеко протянулось, много, где-то далеко вовсе затеряны. Чудские звезды как чудь потерялись». А в народном христианстве Млечный Путь служил направлением в Иерусалим – якобы он вел к этому городу и в нем обрывался.

Даже из этого краткого изложения видно, что небеса в русском фольклоре обладают развернутой топографией, чего никак не скажешь о третьей области в трехчастной схеме мироздания – мире подземном.

Подземный мир

Не располагая сохранившимися до наших дней мифологическими текстами, мы можем лишь гадать о том, каким рисовался нашим предкам нижний, подземный мир.

Конечно, можно пойти по пути сравнения с другими традициями, раз уж мы считаем деление мироздания на три части общим индоевропейским мотивом, и допустить, что русичи, подобно древним скандинавам и другим народам, населяли подземные полости разнообразными чудовищами и прислужниками «темных» богов. Но прямых доказательств этому мы не отыщем при всем желании, а увлечение доказательствами косвенными способно завести очень далеко.

Вдобавок стоит напомнить, что земля – суша, средний мир – воображалась плоской; у нее, разумеется, наличествовала некая глубина, но вряд ли эта глубина была велика настолько, чтобы вместить целую область, сходную, к примеру, с греческим Аидом. В конце концов, древние греки обитали в гористой местности и могли воочию наблюдать провалы и пропасти, казавшиеся бездонными, а вот фантазию жителей равнин и лесостепей могли подпитывать в этом отношении разве что холмы и речные обрывы. В русских былинах змей – хтоническое, подземное чудовище – выбирается навстречу герою из «норы глубокой» в холме. Говоря коротко, полноценному мифологическому нижнему миру, при всей условности этого понятия, на ментальной карте русичей было просто негде поместиться.