Екатерина Щербакова - Мама! Не читай... Страница 76

Но у книги есть и другие читатели... Совершенно неожиданно для себя я стала ежедневно получать благодарности от тех, кого книга задела за живое, кто так же, как и я, был несчастен от нелюбви своих родителей, от тех, чья жизнь была изуродована самыми близкими, от тех, кто мучился без вины виноватый, от веривших в собственные врожденные грехи, в которых их уверили родные люди.

Многие мои корреспонденты страдали от всевозможных комплексов неполноценности, комплексов вины, от собственной мнимой ненужности или, более того, несуществующей порочности... Многие догадывались, в чём причина их страданий, но даже себе боялись признаться в правоте собственных догадок. И вот произошло чудо! Не для них, для меня. Моя книга сумела что-то повернуть в их сознании. Я с удивлением и нескрываемым восторгом стала находить в письмах, что с некоторыми моими читателями произошли необычайные перемены. Люди стали освобождаться от страшного груза, будто увидели себя и свою жизнь новыми глазами, а главное — нашли в себе силы всё изменить. Многие пишут мне, что собираются начать новую жизнь — счастливую, полную, настоящую. И — это потрясающе! — я даже знаю, как у некоторых уже получилось. Эти люди, которые за свою откровенность и свое доверие стали мне теперь очень дороги, благодарят меня за книгу, за то, что она позволила совершить переворот в их сознании. А я благодарю их! Я им благодарна за их письма-исповеди, за добрые слова, которыми они наградили меня, сделали меня счастливой. Возможно, впервые в жизни я поверила, что не зря появилась на свет, раз я кому-то смогла помочь. Скажу откровенно, я не ожидала этого, не ставила перед собой такую цель. Но так случилось, и я счастлива этим.

И еще особое спасибо тем читателям, которые, не испытав ничего подобного моим страданиям, сумели очень точно постичь мою исповедь. Эти люди обладают главным человеческим качеством, отличающим нас от животных, — умением сопереживать, сочувствовать чужой боли. Только благодаря соседству на Земле таких людей понятие 'оптимизм' еще не перешло в разряд устаревших.