Александр Астраханцев - В потоке дней

Тут можно читать бесплатно Александр Астраханцев - В потоке дней. Жанр: Проза / Современная проза, год -. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте FullBooks.club (Фулбукс) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Александр Астраханцев - В потоке дней

Александр Астраханцев - В потоке дней краткое содержание

Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Александр Астраханцев - В потоке дней» бесплатно полную версию:

Александр Астраханцев - В потоке дней читать онлайн бесплатно

Александр Астраханцев - В потоке дней - читать книгу онлайн бесплатно, автор Александр Астраханцев

Александр Астраханцев

В потоке дней

В автобусе на переднем сиденье — мама с малышкой на руках, девочкой лет двух с половиной. Мама — флегматичная молодая женщина с миловидным, но статичным сонным лицом и гривой темных волос; малышка же — явно не в маму: хрупкая, с голубыми жилками сквозь полупрозрачную кожу на висках, со светлыми реденькими локонами, большим, почти уродливым ртом, огромными серыми глазами, и — очень живая. Она смотрит в окно, тычет в стекло пальцем и без конца дергает мать: «Мама, мама, матина!», «Мама, мама, батени кан!» Мама равнодушно, не глядя, кивает головой: «Да, машина, да, башенный кран».

Но вот рядом с ними села ещё одна молодая мама, с мальчиком лет четырех. У мамы мальчика — осмысленный, живой взгляд; мальчик — спокойный, воспитанный, с мамой разговаривает как равный; чувствуется, что они понимают друг друга с полуслова.

Девочка моментально преобразилась: отвернулась от окна и стала дружелюбно улыбаться мальчику. Но тот посмотрел на неё равнодушно и рассеянно — как на неразумного младенца.

Девочка стала то подмигивать ему, то прищуриваться, то широко распахивать глазищи, всеми силами стараясь привлечь его внимание, безусловно, зная о привлекательности своих глаз — сама ли догадалась об этом или при ней о них говорили? Она использовала весь свой запас мимики, чтобы привлечь внимание мальчика… Интересно, у кого эта обольстительница переняла приемы? Явно не у мамы. Или родилась с ними?

Мальчик, ничего ещё в этом не понимая, решил, видимо, что девочка просто глупая кривляка, и отвернулся. Девочка же, перестав кривляться, стала возбужденно лопотать что-то ритмическое, покачиваясь в такт похоже, декламировала стихи, ни к кому не обращаясь и все же бросая время от времени в его сторону быстрые взгляды, явно проверяя впечатление. Но мальчик и тут — никакого внимания. Тогда она просто взяла и изо всех сил заверещала. Терпеливая мама не выдержала: встряхнула её как следует и рявкнула: «А ну хватит!» Девочка даже не обратила на это внимания.

И тут-то, наконец, до мальчика дошло, что эти выступления посвящены ему! Он повернулся и посмотрел на неё хоть и сдержанно, и снисходительно, и чуть-чуть даже свысока, но — приветливо, поощрив легкой улыбкой.

Что тут стало с девочкой! Она сползла с маминых широких колен, встала, ерзая и оттесняя её, на сиденье ногами, держась за спинку кресла, и со сверкающими глазами, со счастливым лицом запела что-то и стала неистово прыгать. Мать прикрикнула на неё; девочка не слышала — она была упоена победой, она торжествовала, она исполняла некое подобие ритуального победного танца!

Но вот женщина с мальчиком встали и на очередной остановке вышли. Девочка была в отчаянии: она дергала маму, она трясла её за плечи: «Пойдем, пойдем!» — и когда та объяснила, что ещё не их остановка — у неё хлынули слёзы; она разрыдалась.

Это была истерика. Мама, наконец, разгневалась и отвесила ей шлепка; девочка продолжала реветь, рвалась из рук, колотила мать ручонками, возмущенно бормотала что-то, захлебывалась, пуская пузыри, и выглядела отнюдь не испуганной материнским гневом, а, скорее, разъяренной; и плакала, и капризничала она не от боли — от обиды, что её не понимают.

Время было дневное, ехали в автобусе главным образом женщины с кошелками и старушки. Они смотрели и на девочку, и на мать с осуждением: вот, распустила ребенка… Занятые своими заботами, невнимательные, они, как, впрочем, и мамаша, совершенно не поняли, что на их глазах протекала захватывающая человеческая драма с вечным сюжетом: Она и Он, Он и Она.

А передо мной долго ещё стояли глаза девочки, словно два наполненных до краев стакана, готовых пролиться, и я гадал: что же с ней станет, когда вырастет?

Затюкают ли её, сломают, сумеют впрячь в лямку будней — или, чтобы сохранить свое «я», ей придется все время рвать путы, ломать преграды, и она станет необузданной и будет постоянно врываться в чужие судьбы, ломать их и корежить?

А, может, станет нежно любящей женой и хорошей матерью со всеохватным чувством материнской любви? Или — хищной блудницей? Или мощное и страстное её, ничем пока не замутненное, не испачканное, беззащитное, искрящееся драгоценным камешком либидо перельется в творчество, и ей предстоит многое свершить?

Нет, думал я, слава Богу, что, вопреки прогнозам пессимистов и скептиков, человеческой жизни на земле пока что не грозит иссякнуть, по крайней мере в ближайшие тысячи лет — здоровые, мощные инстинкты все-таки подскажут ей выходы из всех тупиков и вывезут.

На душе было немного тревожно, но — хорошо.

Рано утром — ещё чуть брезжил серый свет — я ехал в аэропорт. Сидел на заднем сиденье такси, завалившись в уголок, и подремывал.

Посреди совершенно пустой улицы на обочине стояли двое: мужчина и женщина: женщина отчаянно махала рукой — «голосовала». Шофер собрался было проскочить мимо, но женщина кинулась в отчаянии ему наперерез, и если бы шофер мгновенно не затормозил — ей-богу, не миновать несчастья.

Он скрипнул зубами в выругался. А женщина, как ни в чем не бывало, подлетела к машине, распахнула переднюю дверцу и, стараясь расположить шофера виноватой, заискивающей улыбкой, успев при этом ещё и мельком глянуть на меня, стала торопливо говорить:

— Извините, ради Бога! Вы в аэропорт?

Именно эта улица шла в направлении к аэропорту.

— В аэропорт, — играя желваками и не поворачивая головы, угрюмо ответил шофер. — Вам что, жить надоело? Но меня зачем в это впутывать?

— Простите, я вас умоляю — мы ужасно торопимся, мы опаздываем! Возьмите нас! — просила женщина, прижав к груди руки.

— Спрашивайте у пассажира! Машину заказывал он, — сухо сказал шофер, продолжая смотреть прямо перед собой.

Я не стал возражать.

Женщина моментально повеселела, скомандовала топтавшемуся позади неё мужчине:

«Вася, садись!» — и, шурша плащиком, впорхнула на переднее сиденье.

Спутник её забрался на заднее, рядом со мной, и как-то сразу заполнил собою все пространство, так что мне стало даже немного тесно. Пока он устраивался, пружины под ним жалобно скрипели и попискивали. Грузный мужчина.

Поехали дальше.

А новые пассажиры тотчас забыли о нас с шофером, окунаясь в свою ауру; оба были слегла пьяны и, похоже, не спали всю ночь: на их утомленных лицах лежали тяжелые тени, а глаза в красноватых веках возбужденно блестели.

Женщина повернулась и через спинку кресла протянула мужчине открытые ладони; он протянул ей свою лапу; она взяла её, быстро приложилась губами, затем положила её на спинку кресла и придавила подбородком, со счастливой улыбкой глядя на мужчину.

Блуждая глазами по его лицу, она ласкала его взглядом, она поедала его, она им лакомилась.

Лицо у мужчины было простое и грубое. Но что-то же она в нем нашла? Обоим было где-то между тридцатью и сорока.

— М-м-м? — вопросительно хмыкнула она, кивнув ему и шире распахнув улыбающиеся глаза, спрашивая взглядом о чем-то, понятном только им.

— М-м-м, — утвердительно кивая и тоже улыбаясь в ответ, пророкотал мужчина грудным, урчащим баском.

— М-м-м! — женщина строго погрозила ему пальцем.

— М-м-м, — продолжал улыбаться в ответ мужчина, отрицательно помотав головой.

Затем, не в силах, видимо, удержаться от нахлынувшего чувства, потянулся и, скрипя пружинами, свободной рукой заграбастал женщину за шею. Однако женщина вывернулась из его неловкого объятия и прикрикнула:

— Ну-ка, сиди спокойно! — а затем укорила: — Тут же люди, Вася! — причем в укоре её было столько горячей нежности, словно она давала понять, что если бы не «люди», уж она бы ему дала волю — или бы сама тотчас перебралась к нему на колени, в его тяжелые руки. И уже с восхищением, даже не проговорила, а пропела, качая головой: — Ну, медве-едь! Ну и медве-едь!

— А Люська меня вчера, между прочим, тоже медведем обозвала, — прогудел мужчина.

— Так ты и есть медведь! Хи-хи-хи.

Мужчина помолчал и вдруг ни с того ни с сего мечтательно заявил:

— Приеду — в баньку схожу. В баньку охота.

С лица женщины сошла блаженная улыбка, глаза её затуманились казалось, она возвратилась с небес на землю.

— Смотри, к Алке не ходи! — озабоченно сказала она. — Она только и мечтает, чтоб напоить тебя и в постель затащить!

— Та-ань! — мягко упрекнул её мужчина, сам взяв теперь её руки в свои. — Не надо мне Алки — мне с тобой хорошо.

В глазах её, глядящих на него, боролись теперь радость и страдание она прощалась с ним, она смотрела на него уже издалека-издалека.

И вдруг запела. Пела она, помнится, простую и старую-престарую песню: «В далекий край товарищ улетает, родные ветры вслед за ним летят…», пела тихо-тихо, одному ему, однако при этом — вдохновенно и выразительно, очень точно выводя мелодию, глядя на него все так же затуманенно и печально.

Перейти на страницу:
Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии / Отзывы
    Ничего не найдено.