Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки Страница 12

А не была ли той мошенницей Кобаяси Хина? В таком случае она не только обманула и, возможно, убила своего бывшего парня, но и вполне могла заниматься мошеннической деятельностью постоянно. Подозрения в адрес Хины все усиливались, а СМИ только рады были подлить масла в огонь.

Я закрыла фотографию и убрала погасший смартфон.

Думаю, произошла какая-то ошибка. Хину просто не так поняли. Она никогда не была редкостной злодейкой, способной обманом разрушать жизни множества людей. Я знаю это, ведь Хина – моя родная сестра.

Однако правдой было и то, что даже мое доверие к ней немного пошатнулось.

Я знала, что период их отношений с Домори совпадал с тем временем, когда предприниматель, по его же словам, столкнулся с попыткой мошенничества. Хина рассказывала мне о своем новом парне, с которым она встретилась, когда только начала работать в страховой компании. Скорее всего, этим возлюбленным и был Домори. Конечно, разница в возрасте партнеров составляла около десяти лет, но они вполне могли познакомиться и сблизиться, так как какое-то время жили в одном месте. Всю свою юность Хина провела в родном городке предпринимателя, Тикуно. А еще они, как я слышала, окончили одну и ту же старшую школу, пусть и в разные годы.

Как и в случае с другим ее бывшим, об отношениях с Домори сестра тоже почти ничего не рассказывала – лишь через некоторое время сообщила, что они расстались. Получается, встречались они где-то около года. К слову, с тем самым неудачливым альпинистом Хина начала встречаться примерно через год после расставания с предпринимателем. О каких-либо других романтических отношениях сестры я не знала.

Оба ее бывших парня во время отношений с Хиной оформили страховку жизни, и в обоих случаях бенефициаром значилась именно она. Домори еще и утверждает, что не знал об оформлении полиса. Неизвестно, добровольно ли застраховался второй известный партнер Хины, но он погиб всего через несколько месяцев. Если подумать, все это выглядело весьма подозрительно.

К тому же у сестры вполне могли быть и другие ухажеры – помимо двоих уже известных. Интересно, скольких из них она заставила оформить страховку жизни и указать наследником себя любимую?.. Что же она…

Я ненавидела себя за такие мысли. Мне же так хотелось верить сестре!..

Поезд громыхнул, вздрогнул – меня немного повело вперед – и остановился. Я вышла из вагона на платформу. На станции было полно народу. Кто-то сзади цокнул языком, я машинально извинилась и прошла через турникет. Только потом я поняла, что шла не так уж и медленно, да и проездной достала быстро – злиться неведомому прохожему было не на что. Я усмехнулась своей неосознанной услужливости и вышла со станции.

Был конец рабочего дня, а потому солнце уже зашло. Но устремленные в небо высотки сверкали своими освещенными окнами даже ярче далеких звезд. Этот свет как будто выставлял напоказ усердный труд сотрудников разных фирм. Насколько я знаю, с прошлого года в деловом квартале Кайто располагался и головной офис сети баров Домори.

Я шагала, смотря в экран телефона и сверяясь с картой в приложении.

Чем Хина занималась при жизни?

Я больше не могла оставаться в неведении и должна была все выяснить! Бояться нечего – в невиновности Хины я не сомневалась. Не могла она заставить бывшего парня оформить страховку жизни, а потом дождаться его смерти и получить тридцать миллионов иен. И попытаться совершить мошенничество в отношении Домори тоже не могла. Наверняка там были какие-то другие обстоятельства, а предприниматель просто чего-то недопонял. А раз так, то я просто обязана все выяснить и развеять подозрения.

Ну, один ее парень, допустим, мертв, и с его стороны никаких подробностей уже не узнаешь. Значит, расспросить можно только одного – того самого хозяина сети баров «Бар Тикуно», предпринимателя Домори.

Ему наверняка поступало много приглашений на интервью, но он никогда не рассказывал больше того, что я услышала в той интернет-передаче. По интересующему зрителей делу предприниматель ничего конкретного не говорил. Оно и понятно: вся история с попыткой мошенничества известна лишь с его собственных слов, никаких объективных доказательств не приводилось, а значит, с точки зрения закона он не имел права публично обвинять свою бывшую партнершу в преступлении. Поэтому он, стремясь придать смелости другим жертвам мошенничества, лишь рассказал о личном опыте, не называя конкретных имен.

Но после интервью в Сети естественно появились желающие установить личность упомянутой бывшей, и в итоге кто-то нашел и выложил в общий доступ ту самую фотографию, на которой действительно были запечатлены Домори и Хина, что и привело к началу нынешней шумихи.

Если Домори публично опровергнет подозрения в адрес Хины, доброе имя моей сестры будет восстановлено. Однако поиски информации о ней едва ли на этом прекратятся. А если Хина невиновна, то кто же преступник? Наверняка в поисках ответа публика переберет немало имен. То есть что бы ни сказал Домори, кто-нибудь обязательно окажется виноватым. Ему, как предпринимателю, стоит воздерживаться от сомнительных с точки зрения морали действий, а потому высказаться открыто он не сможет.

Однако я надеялась, что хотя бы мне, члену семьи Хины, Домори расскажет правду. Я собиралась объяснить ему, что не намерена как-то вредить лично ему или его бизнесу, и готова была даже пообещать, что все, что он мне расскажет, останется строго между нами. Неважно, что скажут люди, – мне нужно было прояснить ситуацию лично для себя.

Я изо всех сил надеялась, что Домори скажет, что обмануть его пыталась вовсе не Хина! Все еще есть вероятность, что среди его бывших партнерш были и другие страховые агенты и мошенницей была одна из них. И тогда окажется, что люди просто перепутали Хину с той, другой.

Или он мог бы сказать, что Хина вовсе не пыталась обмануть его. Может, он просто сам что-то не так понял? Может быть, он и впрямь оформил договор страхования жизни во время их отношений, но просто перепутал графы «Страховщик» и «Выгодоприобретатель»?

Если Домори подтвердит одно из моих предположений – я спасена.

Вот почему мне просто необходимо было поговорить с ним наедине.

Я дошла до здания, даже здесь выделявшегося своей высотой. Насколько мне удалось выяснить, именно тут, на четвертом этаже, и находился