Селфхарм - Ирина Горошко Страница 11

деньги Департамента с запросами Дубовского только одну выставку возможно провести, что бы они там ни думали), и команду расширь, и не свихнись окончательно! А не сможешь – и ладушки, заберём у тебя фестиваль, всё равно неуправляемая – ни ты, ни дружок твой Дубовский, не будешь ты больше рулить фестивалем. А кто будет? Кто способен заменить Джульетту?!

Каждая ступенька при подъёме в офис раскалывает голень надвое – Джульетта забыла про травмированный ахилл, из-за которого и перестала носить эти чёртовы босоножки. Но добирается, распахивает дверь:

– Катя, что с новым помещением?

Может, хотя бы здесь будут хорошие новости. Джульетте так нужны хорошие новости.

– Есть вариант на Карла Маркса, центр города, три помещения, вроде подходит. Аукцион через две недели, – оттарабанивает Катя, её напряжённые ладони лежат на беременном животе.

– Катя, мы должны УЖЕ съехать через две недели, здание Музея довоенного искусства разрушают, мы обязаны УЖЕ ОСВОБОДИТЬ этот офис через четырнадцать дней!

Тупая! Какая же она тупая! Никто ни во что вникать не хочет!

Слёзы совсем близко.

– Что ещё у тебя, Катя?

– Больше ничего не нашла в центре и в рамках бюджета…

– Значит, херово искала! – Джульетта бросает на пол сумку, но всё так же стоит в коридоре, не проходя дальше за свой стол. – Значит, сейчас я сама сяду и буду смотреть, вот мне делать больше нечего, сяду и буду сама искать, прочёсывать всё, и это при том, что непонятно, что с «Искусством», и как мы вообще проведём следующий фестиваль этой же осенью, и сколько денег даст Департамент, но кого это волнует, я буду делать всё, и я ещё и плохая буду, плохой директор, я одна тут работаю!

Из коридора слышатся шаги, в распахнутую дверь влетает Фаина Петровна, в её руке – телефон и зажигалка. Она стремительно огибает Джульетту и занимает стратегическую позицию в дверном проёме. Шлейф пряного аромата подчёркивает линию передвижений.

– Да что же это такое?! Да ты охренела тут на всех гнать?! – Фаина Петровна словно не впервые за день встречается с Джульеттой, а продолжает давно начатый скандал. – Ты должна разбираться с ситуацией с фестивалем, ты сама придумала это безумие: фестивали – дважды в год! Никто так не делает, а Громовская у нас особенная! Ну и расхлёбывай сама, расхлёбывай! Никогда бы Департамент не додумался до этого, если бы ты сама не объявила, что это возможно! Так что сейчас никто тебе не поможет, ты – директор, неси ответственность за то, что творишь! Что на Катю взъелась?! Она делает всё, что может! Некуда нам съезжать пока, но что-нибудь найдём! Хватит искать виноватых, хватит орать на всех!

– Знаете что… Я так больше не могу. Я не знаю… чего ради… я тут надрываюсь… Должна заботиться обо всех вас… О том, чтобы вам было, где работать, о ваших зарплатах… О наших проектах! И я не получаю ни-че-го! Никакой помощи! Никакой поддержки! Всё! – Джульетта вылетает из кабинета.

Дверь остаётся распахнутой, комнату оглушает стук каблуков по ступенькам.

Несётся по улице. Суки. Больно. Люда съебалась к этому поганому Ровдо, возить низкопробные спектакли. Да, год будет непростым. Да, Джульетта, может, и перегибала палку. Но это ж, блядь, не повод увольняться!

А как она в одиночку поднимала «Арт энд блад»? Как ей приходилось противостоять всем, кто пытался урвать денег у спонсоров? Как её предал мудак, стоящий во главе Департамента? Как сидела по двадцать часов на работе и не могла выдавить из себя ни слова дома? Сын вообще отвык, что у него есть мать!

Однажды он её просто не узнал.

Кого это волнует?

Но она выдержала, она создала два крупнейших фестиваля, гости приезжают со всего мира, пресса захлёбывается в восторгах! И сколько повылазило завистников из всех щелей! Её критикуют, наговаривают, сочиняют, что она любовница кого-то влиятельного, мол, не может баба такое воротить сама, за ней обязательно должен стоять мужик. Но нет, ни-ху-я! Это она, это всё она – характером, энергией и упорством противостоит всем на свете и добивается своего! Но хватит ли у неё сил в этот раз? Должно хватить, а как же иначе.

Должно хватить. Она же сильная, Джульетта. Не слабачка.

Чего сопли распустила? Соберись, блядь! Чем ты лучше этих соплячек, раз сама хнычешь?

Она соберётся. Она не будет хныкать.

И опять нужно брать на работу новых людей, и взяла эту Горелочкину, и ничего про неё не понятно, сидит себе в углу, слова лишнего не скажет, смотрит на всех с испугом, растить её ещё и растить. Венера убедила Джульетту, что Аня – кремень, мол, на таможне стресс сплошной, а Аня ни разу не психанула, не разревелась – сильная девка! Но пока Джульетта не видит там ни силы, ни слабости – ничего не видит.

Чёрт, болит сердце, снова болит сердце, и спина болит, и нет сил больше, хочется лечь на эту размокшую от грязного дождя землю и забыться, где найти на всё силы, где?

3.

Аня смотрит в монитор. Нужно писать письмо международному фонду культуры с просьбой покрыть часть расходов на показ спектакля. Джульетта сказала, что письмо сегодня должны отправить, но как, если директора нет в офисе и его некому подписать?

«Уважаемый Денис Викторович!»

и слёзы иссушают сначала глаза, а потом и всю тебя

в голове гул, виски сжимают гигантские клешни

Аня, не отвлекайся. Тебе не тринадцать и больше никогда не будет. Сосредоточься!

«Дирекция Международного фестиваля театра «Слёзы Брехта» просит Вас» – что за бред? «Дирекция просит» – это как вообще?

и на несколько секунд тебя просто нет – ты исчезаешь… появляется разрыв, щель, пауза, лакуна, пустота – между до и после. И ты находишься в этой пустоте – тебя нет. А потом приходишь в себя, и вот данность: только что, пока тебя не было, пока ты была в пустоте – случился пиздец

Письмо. Сконцентрируйся на письме. Конечно, теперь она не может дышать.

Пальцы продолжают выстукивать:

«От имени дирекции Международного фестиваля театра «Слёзы Брехта» мы обращаемся к вам с просьбой» – что за чушь? Кто эти «мы», которые обращаются «от имени»?

ты смотришь на свои руки – правая опухшая, кулаки разбиты в кровь. Ты колотила рукой по стене. Ты орала. Ты ревела. Рядом с тобой стояла мама. Наверное, она плакала и просила тебя успокоиться. А ты продолжала орать, реветь и колотить кулаком в стену

Аня