Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён Страница 18

Когда стражи, поклонившись, двинулись выполнять приказ, Вон вдруг почувствовал изнеможение, в глазах потемнело. Его нервы, натянутые до предела, словно тетива лука, вдруг расслабились. Нет, пока рано. Спиной чувствуя небольшой клинок, лежавший за пазухой, он покачал головой: «Пока не отыщу ее, душе не будет покоя».

На тыльной стороне ладони, куда его полоснуло клинком, до сих пор виднелся пока не заживший рубец. Получить такой – дело удивительное для вана, и лишь ему одному было известно, откуда взялся этот рубец.

«Я ведь говорил, Сан: если поймаю за попыткой побега, собственными руками убью!» – припомнил он и медленно покинул Сунёнгун. Жарко светило полуденное солнце, и оттого у него вновь закружилась голова. Когда подоспевший евнух посоветовал ему отдохнуть, Вон легонько кивнул.

– Я иду к своей первой супруге. Ступай вперед и передай, что я буду признателен, если она приготовит мне чаю.

– Ее величество сегодня в доме Игян-ху. Несколько дней назад ваше величество позволило ей уехать.

– Это сегодня? Тогда я пойду к матери моих сыновей.

По дороге ко дворцу Есыджин Вон раздумывал, отчего первым делом подумал отправиться к Тан. Пусть он и навещал Сан ежедневно, но каждые три дня заходил к Тан, чтобы выпить чаю. Других жен, даже Будашир, он не удостаивал вниманием, и лишь она была исключением. Быть может, все дело в устоявшейся привычке. Не сказать, что разговоры их были особенно теплы и нежны, он приходил скорее из желания увидеть ее лицо, чем из-за того, что заботился о ней. Разве ж ноги понесли его к Тан не потому, что ее чистое и изящное личико напоминало Вону о другой? При мысли об этом он поджал губы.

Когда он вошел в покои Есыджин, та поприветствовала его весьма спокойно.

– Ты раньше, чем я ожидала.

– Налей мне выпить, – с таким же безразличием ответил он и опустился на стул. Устало откинул голову и расправил плечи, а затем вдруг усмехнулся. – Хах, раньше, чем ты ожидала? Так, значит, догадывалась, что я приду?

– Когда дворец госпожи Чо разгромили, я поняла, что рано или поздно ты явишься ко мне. Но и подумать не могла, что это произойдет так быстро. Не так уж приятно быть заменой для замены.

Велев дворцовой служанке принести им выпивку и закуски, Есыджин села рядом с ним. Пока их не принесли, ван молча смотрел в стол. А когда служанка вышла, оставив их вдвоем, Есыджин наполнила пиалу Вона, и тот заговорил, словно сдерживался все это время:

– Нет замены для замены. И замены нет. Мне нужна настоящая.

– Но проблема в том, что настоящая ускользнула у тебя из рук.

Она была совершенно права, хоть и не знала о том, что прежде Сан находилась взаперти во дворце госпожи Чо. Вон все быстрее наполнял и осушал пиалы. И Есыджин это не радовало: прежде она не раз сталкивалась с безумствами своего супруга. А разжигал это безумие и тягу к насилию алкоголь.

– Помнишь прошлый раз, когда ты приходил ко мне? Тогда ты долго плакал у меня на руках, кусая губы в кровь. Это был первый раз, когда я видела твои слезы.

– И последний. Так что перестань вспоминать об этом!

– А ты знаешь… я очень хотела увидеть, как ты плачешь. Думала, если ты, безжалостный, жестокий, ужасный, бездушный и беспощадный, станешь плакать и страдать, как обыкновенный человек, мне станет легко на душе, как ни от чего другого. Ты поймешь мои чувства, если вспомнишь, как обошелся со мной.

– Лучше б мне плакать при мысли о тебе? Кричать во весь голос, словно дитя малое, и извиваться на полу, а, Есыджин?

– Но это не принесло мне облегчения. Смотреть на твое покрытое слезами лицо было так тяжело. Среди всех ночей, что я провела с тобой, та была самой болезненной. Вынести твои слезы было тяжелее, чем моменты, когда ты увлеченно истязал мое тело. Тогда стоны срывались с губ, хоть я и сжимала их, силясь сдержать плач.

– Хватит! Чтоб тебя, я даже вкуса алкоголя не чувствую.

– Наутро ты был в порядке, как и всегда. Когда я услышала, что Ван Лин и та девушка, Сан, пропали, я поняла, отчего были те слезы: ты отослал их. А значит, тебе предстояло жить без них.

– Что ты хочешь этим сказать? Перестань ходить вокруг да около, Есыджин, скажи прямо, как есть!

– Я говорю, что пора тебе перестать жить в их тени, Иджил-Буха! Лишь оттого, что Ван Лин и та девушка больше не рядом, ты не одинок в этом мире. Вокруг столько людей, готовых помочь! Относись с уважением к тем, кто жертвует собой ради тебя, будь готов и сам прийти помощь, будь благодарным и не относись к ним как к заменам!

Опустив пиалу на стол, Вон резко схватил ее за подбородок. Провел пальцем по пухлым красным губам, бесстрашно роптавшим на него, и насмешливо сказал:

– Так я, значит, должен обнимать тебя как настоящую жену? Больше не думать о Сан, не вспоминать ее и с искренним чувством прижать тебя к себе?

– Я не об этом говорила! Вот же подлый…

– Твои опасения напрасны, Есыджин. Даю слово: я не стану обнимать тебя как замену ей. Но и со всей искренностью не обниму. Я ведь уже говорил, разве нет? Мне нужна настоящая. Познав истинный аромат и прикоснувшись к ней настоящей, я больше не желаю ни одной замены.

– Что… это значит? – подозрительно спросила она. Белки ее глаз отливали синевой.

Вон отпустил ее подбородок и пожал плечами. Только он собрался заговорить, снаружи послышался шум. Вернулся один из его стражников. Тот, кого он отправил следить за Чин Кваном.

– Глава дворцовой стражи покинул западную окраину и направился по пути к Санедо[20], где встретился с девушкой, ожидавшей его в паланкине у обочины. Он усадил ее на своего коня и держит путь на запад.

– Так и знал, – поднявшись, ударил по столу Вон.

Есыджин широко распахнула глаза и обеспокоенно встала вслед за ним:

– Что случилось, ваше величество?

– Я ищу то, что потерял.

Он поспешно направился к двери. Его походка, быстрая и подвижная, никак не указывала на то, что он за короткое время осушил несколько пиал. Уже собравшись выйти из комнаты, он вдруг обернулся к безучастно стоявшей Есыджин.

– Не одинок, говоришь? Столько людей готовы помочь? Но вот тебе доказательство: я совершенно одинок. Все, кому я доверял, задумали бросить меня. Говоришь, люди, не жалея тел, станут жертвовать собой ради меня. И все по-своему станут мне помогать. Ни слова больше! Мне нужны люди, которые станут помогать мне по-моему. Надеюсь, и ты такой человек, Есыджин.

Оставив позади так и не понявшую его девушку, Вон ускорил шаг и покинул ее дворец. Сменив монаршие одежды на обыкновенные и надев шляпу панкат, он вскочил на коня и, яростно подгоняя его кнутом, пустился к реке Йесонган в сопровождении лишь двух воинов. Казалось, сердце его вот-вот разорвется от гнева. Не зря он ожидал, что Чин Кван его предаст, – прав был. Но эта правота расстраивала его даже больше, чем злила.

«Когда Лин уехал, меня ослушался Чан Ый, а теперь и Чин Кван увез Сан!» – думал он. Двое друзей и двое доверенных соратников. Его самые близкие люди предали его любовь и доверие и попытались сбежать. И не один, а все четверо! На тыльных сторонах его ладоней, вцепившихся в поводья, вздулись вены.

Хотя Чин Кван отправился в путь намного раньше, конь, что вез сразу двоих, и конь, которого наездник подгонял словно безумный, в скорости друг другу были не чета. Еще до наступления темноты Вон заметил коня Чин Квана, скакавшего далеко впереди. А за спиной у него точно сидела она, хоть лицо ее и было покрыто тканью, струившейся со шляпы. Чтобы Чин Кван и Сан остались незамеченными, Вон оставил своих