30 итальянских мыслителей, которых обязательно надо знать - Людмила Михайловна Мартьянова Страница 8

Имя употребляется прежде всего по отношению к тому, в чем полностью реализуется его значение, а уже затем к тому, в чем оно реализуется лишь частично. Ибо последнее получает имя по причине некоего сходства с тем, что совершенно отвечает значению имени (ведь все несовершенные вещи происходят от совершенных вещей).

Поскольку блаженство есть благо, постольку оно и является объектом воли. Но так как объект мышления предшествует акту способности, то с точки зрения нашего мышления божественное блаженство предшествует действию воли. И поскольку это предшествование суть не что иное, как деятельность ума, то и блаженство надлежит разуметь как деятельность ума.

Бог делает только то, что должно и правильно делать. Но Богу не должно делать то, чего Он не делает, равно как и не правильно то, что Он должен делать то, чего Он не делает. Следовательно, Он не может делать что-либо помимо того, что Он делает.

У небытия нет ничего, посредством чего оно могло бы быть познано; тем не менее, оно известно в той мере, в какой ум имеет представление о нем. Следовательно, истина основывается на бытии, ибо небытие – это своего рода логическое бытие, постигаемое в результате умозаключений.

Мы можем давать имя чему угодно в той мере, в какой мы его понимаем.

Нет ничего, что было бы желанным, оставаясь неизвестным.

Не истинность вещи, а её бытие обусловливает истину в уме.

Сказать, что Бог видим через некоторое подобие, это всё равно, что сказать: божественная сущность не видима вообще.

Что целиком находится в каком-нибудь месте в смысле количества, то не может быть вне этого места, поскольку количество чего бы то ни было, наполняющего место, соизмеримо с количеством самого места; следовательно, нет никакого количества самого количества вне количества места.

Любовь изменяет любящего в то, что им любимо, поскольку любовью любящий движется к тому, что любимо.

Куда лучше, чтобы было множество миров, нежели [только] один, ибо чем больше хороших вещей, тем лучше.

Каждая тварь утверждается в собственном бытии, обладает формой, посредством которой она определяется к [своему] виду, и соотносится с чем-то ещё. Таким образом, коль скоро она есть сотворённая субстанция, она отображает причину и начало, и таким образом обнаруживает Лицо Отца, Который суть «безначальное начало»; коль скоро она обладает формой и видом, она отображает Слово (подобно тому, как форма искусственной вещи [отображает] замысел мастера); коль скоро она включена в порядок, она отображает Святого Духа, Который суть Любовь, ибо упорядоченность следствия к чему-то ещё есть результат [действия] воли Творца.

Творение не означает построения составной вещи из существующих прежде неё начал, но означает, что «составное» сотворено таким образом, что оно было приведено к бытию одновременно со всеми своими началами.

Любовь – начало всякого аффекта. В самом деле: радость и желание бывают только применительно к любимому благу; страх и скорбь – только применительно к злу, которое противоположно любимому благу; а все остальные аффекты рождаются из этих [четырёх].

Дружба может существовать только между разумными существами, способными к ответной любви, связанными совместными трудами на жизненном поприще, неразлучными в благополучии и болезни, сохраняющими верность дружбе при любых поворотах фортуны; именно о таких по справедливости можно сказать, что они благожелательны друг к другу.

Любящий помещается вне самого себя и побуждается принадлежать объекту своей любви постольку, поскольку желает блага возлюбленному и помышляет об этом благе как о своём собственном.

Первичная материя сама по себе не существует, поскольку обладает не актуальным, но лишь потенциальным бытием; по этой причине она скорее дотварь, чем тварь.

Вещь, соотнесённая с умом, полагается истинной в отношении того, что она есть, и ложной в отношении того, что она не есть.

Пока бытие умопостигаемо, оно непостижимо. Однако же бытие может быть постигнуто и без постижения его умопостигаемости. И точно также: постигнутое бытие постигнуто по истине, тогда как истина не постигается посредством постижения бытия.

Истина, находящаяся в вещах, является синонимом бытия в смысле субстанции, в то время как истина, находящаяся в уме, является синонимом бытия в том же смысле, что и явление и явленное; ведь и то и другое присуще природе истины.

Каждый ум должен понимать вещь так, как она есть, в противном случае он впадёт в заблуждение.

Ведь и не существующие в абсолютном смысле вещи, пожалуй, в некотором смысле все-таки есть. Ибо вещи существуют в абсолютном смысле, когда они существуют актуально, в то время как те вещи, которые не актуальны, могут содержаться либо силою самого Бога, либо – чего-либо из сотворённого; либо в действующей силе, либо – в пассивной; либо в силе мысли или воображения, либо – чего-то ещё в том же роде.

Бытие называется бытием постольку, поскольку оно есть бытие чего-то, а не поскольку оно само имеет бытие от чего-то ещё; по этой же причине и благо называется благом потому, что нечто благо через него, а не потому, что оно само имеет некоторое благо, посредством которого оно благо.

Всякая [вещь] по природе стремится к собственному благу и всякий его хочет. Если суть любви состоит в том, что любящий хочет блага [для] любимого и стремится к этому благу, значит, любящий относится к любимому как к тому, что в некотором смысле едино с ним самим. То есть любовь в собственном смысле слова заключается, очевидно, в том, что влечение одного устремляется к другому, словно составляющему с ним одно целое: вот почему Дионисий называет любовь «объединяющей силой». Значит, чем больше то, что объединяет любящего с любимым, тем сильнее любовь. Мы, например, больше любим тех, кого объединяет с нами происхождение или частое общение, [т. е. родственников, друзей] и т. п., чем тех, с кем нас связывает одна лишь человеческая природа. И ещё: любовь тем крепче, чем глубже [коренится] внутри любящего то, что соединяет [его с любимым]; вот почему любовь, порождённая какой-нибудь страстью, бывает сильнее любви, происходящей от природы, рождения или привычки; однако такая любовь скорее проходит.

То, что происходит согласно природе, устроено наилучшим образом, ведь природа в каждом конкретном случае действует превосходно. Всякое же естественное правление идёт