Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин Страница 16

Правительство в Нанкине разорвало отношения с Москвой. Китай из потенциального союзника превратился во врага.

Решением Реввоенсовета 6 августа 1929 года все военные силы на Дальнем Востоке были объединены в Особую Дальневосточную армию (ОДВА). Ее возглавил Василий Блюхер.

Советские военные разведчики, которые успешно действовали в Китае, помогали китайским коммунистам. Среди них был знаменитый Рихард Зорге, который в ноябре 1929 года приступил к работе в 4-м управлении Штаба Рабоче-крестьянской Красной армии. Ему сразу предложили ехать в Китай, который стал полем боя между Советским Союзом и Японией. Зорге появился в Шанхае в качестве корреспондента немецкой газеты. Рихард Зорге завел отношения с разочарованной женой одного из немецких военных советников в штабе правительственной армии и раздобыл коды генерального штаба. Это позволяло знать о перемещениях гоминьдановских войск.

В октябре 1929 года начались боевые столкновения с китайцами. Военную операцию Василий Блюхер провел успешно. Слабая китайская армия не могла сдержать напора его войск. Чан Кайши уступил. 29 декабря 1929 года в Хабаровске было подписано соглашение с Китаем об урегулировании ситуации на КВЖД. Советские войска покинули территорию Маньчжурии. Блюхер первым удостоился только что учрежденного ордена Красной Звезды.

Чан Кайши не мог позволить себе полного разрыва с Советским Союзом, где находился его сын – Цзинго.

С начала 1930-х китайская политика Сталина стала определяться противостоянием с Японией, территориальные аппетиты которой росли с каждым днем. Корея уже была японской колонией, и с ее территории императорская армия пыталась захватить Китай.

История редко течет по заранее предсказанным руслам. Это своенравная река. История предлагает такую траекторию: сначала государство становится богатым, потом опасным и требует себе «места под солнцем», как выразился когда-то германский рейхсканцлер Бернгард фон Бюлов. Другим странам придется подвинуться, чтобы найти место для новой супердержавы, какой ощущала себя императорская Япония.

Долгая война с Японией принесла неисчислимые страдания китайскому народу и едва не разрушила Китай как государство. Чан Кайши попросил военной помощи у Советского Союза. Он предложил забыть прежние распри и объединиться против общего врага. Но Сталин не спешил, держался крайне осторожно. Ему, конечно, не нравилось, что японцы оккупировали Маньчжурию и оказались у советских границ. Но он не был уверен, что настало время полномасштабного военного противостояния с Японией.

18 сентября 1931 года японцы устроили взрыв на Южно-Маньчжурской железной дороге под Мукденом, обвинив в этом китайцев. Это стало формальным поводом для захвата Маньчжурии, которая была в 1932 году превращена в марионеточное государство Маньчжоу-Го. В Токио заявили, что берут на себя полную ответственность за внутреннюю безопасность и внешнюю защиту нового государства. На трон японцы посадили юного Пу И, последнего императора из Маньчжурской династии.

Оккупация севера страны обострила национальные чувства. В 1932 году в Шанхае толпа напала на пятерых японских буддистских священников, одного убили. В ответ японская армия обстреляла Шанхай, погибли тысячи мирных жителей.

Советский Союз признал Маньчжоу-Го де-факто и разрешил марионеточному государству открыть свои консульства в соседних регионах. В сентябре 1932 года консул Маньчжоу-Го приехал в Благовещенск. Еще оно консульство открылось в Чите. Маньчжуо-Го, то есть японцам, продали и Китайско-Восточную железную дорогу, которую японцы использовали для переброски своих войск.

Но избежать противостояния с Японией было невозможно, и Китай становился естественным союзником. Теперь Сталина больше интересовала не революция в Китае, а его готовность воевать с японцами. Он был готов поддержать любого китайского политика, намеренного сражаться против императорской армии.

Начальника Политуправления РККА и первого заместителя наркома по военным и морским делам СССР Яна Борисовича Гамарника командировали на Дальний Восток посмотреть, что понадобится армии Блюхера, если начнутся боевые действия. Нарком обороны СССР Климент Ефремович Ворошилов 13 января 1932 года писал Гамарнику: «По имеющимся дополнительным сведениям японцы действительно ведут напряженную работу по подготовке войны и как будто бы к весне текущего года. Есть сведения, что зашевелились всерьез белогвардейцы, которые хвастаются возможностью выброски на территории СССР до ста тридцати тысяч войск. Проектируется создание «русского» дальневосточного правительства…»

В Харбине и других районах Китая после Гражданской нашли убежище немало русских людей. Это были и просто беженцы, и бывшие солдаты и офицеры белой армии, и даже группа молодых русских фашистов.

Особую Краснознаменную Дальневосточную армию Блюхера, которая действовала на огромной территории, преобразовали в Дальневосточный фронт в составе двух армейских направлений – Приморского и Забайкальского. Так было проще управлять войсками.

2 июня 1932 года Каганович докладывал Сталину, который отдыхал на юге:

Телеграммы, идущие из Японии, показывают усиление как будто мирных настроений, но в то же время есть телеграммы о том, что японские аэропланы кружатся уж очень близко возле нашей границы, и как будто (еще не проверено) были даже факты перелета, хотя и незначительного, нашей границы на Амуре.

Блюхер прислал телеграмму Ворошилову, в которой предлагает обстрелять японские аэропланы, как только они перелетят через границу, то есть через середину реки Амур. Ворошилов ответил ему, что можно лишь в том случае обстрелять, если они действительно перелетят через границу или будут летать в районе нашей флотилии.

Мы собрали Дальневосточную комиссию и решили категорически запретить стрелять и точно информировать о всех случаях Москву. Приняли мы это потому, что нельзя дать возможность командиру роты или взвода определять, когда обстрелять, когда нет. Мы не гарантированы, что какая-либо группка японских фашистов-военных может нас пробовать провоцировать на войну, и решение таких вопросов должно быть в руках центра. Думаю, что мы решили правильно.

Не обошлось, к сожалению, без инцидента с Ворошиловым: дело в том, что он не счел нужным этот вопрос не только поставить на обсуждение, но даже оповестить нас или прислать копию телеграммы. Несмотря на то, что мы не обостряли этой стороны вопроса, а обсуждали по существу, Ворошилов заявил:

– Не стану бегать к вам по мелочам, вы тут решаете сами много вопросов, а я не могу телеграмму послать.

Хороша мелочь! Обстреливать ли японские аэропланы или нет! Ну, конечно, поругались. Я думаю, мы поступили правильно, собрав комиссию и приняв такое решение, именно такой постановке вопроса мы учимся у Вас каждодневно.

Связываться с японцами тогда никто не хотел. СССР и США все еще не установили дипломатические отношения, разорванные после революции. И Государственный департамент не спешил вступать в переговоры с Москвой, потому что американцы боялись японцев, которые уже захватили Китай и намеревались еще больше расширить свою империю. Американские дипломаты опасались, что сближение